Страниц всего: 129
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-70] [71-80] [81-90] [91-100] [101-110] [111-120] [121-129]

Симонов К. М. -- Солдатами не рождаются


– Тоже вернулся. Что ему сделается! Входя в подвал, Синцов ожидал увидеть сразу всех троих – Ильина, Завалишина и Рыбочкина. Но Ильина почему-то не было. Завалишин спал, а Рыбочкин ходил один из угла в угол и что-то бормотал про себя, поддавая жару кулаком, – ходил, не присаживаясь, и читал стихи, чтоб не заснуть. – Что читаешь? – Да так, ничего. – Свои, что ли, сочинил? – Нет, не свои, – сказал Рыбочкин, хотя по лицу было видно, что свои. – А где Ильин? – Ушел, – сказал Рыбочкин, – пришел и ушел, хочет своими глазами поглядеть, где командные пункты рот. «Ну, конечно, своими – моими ему мало», – с досадой подумал Синцов. Видя, как сбивается с ног Ильин, он иногда по-товарищески старался облегчить ему жизнь – что-то снять с ...

- 101 -


– Помню, а что? – спросил Синцов, предчувствуя недоброе. – Немцы повесили. Она связной от нас ходила. Синцов подумал о Маше, попробовал отбросить эту мысль и не смог. Когда будут рассказывать про такое, наверное, сколько бы лет ни прошло, всегда будет вспоминать про нее. Он молчал, и Таня, поняв, отчего он молчит, тоже шла и молчала, пока он не заговорил сам. – Когда оставили вас там, несколько раз потом вспоминали с Золотаревым, как вы просили наган у вас не забирать… – Они тогда никого не тронули. Обыскали дом и дальше поехали. А если бы наган нашли… Вы тогда правильно сделали, что меня не послушали. – А этого уж я знать не мог, – сказал Синцов. – Это я только теперь знаю, что правильно вас не послушал. А могло оказаться, что и неправиль ...

- 102 -


– Командовал. – Тем более, дело знакомое. Будешь жить у Колокольникова, а в другие полки по мере необходимости. Таким был их первый разговор, положивший начало и служебным и личным отношениям. За эти пять дней Артемьев успел убедиться, что Кузьмич человек золотой души, непривычной, даже лишней откровенности в разговорах и той устойчивой, молчаливой, истинно русской твердости в бою, которая раз навсегда выразила себя в имевшейся у него на все случаи жизни поговорке: «Надоть – так надоть!» Были у него другие присказки, к которым Артемьев тоже успел привыкнуть за пять дней. Когда Кузьмич удивлялся чему-нибудь, говорил скороговорочкой: «Туточки вам пожалуйста!»; когда упрекал, спрашивал: «Почему без меня не смикитили? Вас много, а я один. Это и есть вся история нашег ...

- 103 -


– Наша работа, – кивнул Синцов. – Трое было, один – офицер. – В общем ясно, – сказал Кузьмич, – что довели их вчера до ручки. Переведи ему: раз сдался – гарантируем ему жизнь согласно условиям капитуляции. – Он говорил, что имеет при себе условия капитуляции, он их знает, – сказал Завалишин. – А раз знает, мы ему немного погодя радиорупор дадим. Пусть объяснит своим солдатам и офицерам, кто у него еще живой остался, что сидит в плену и им того же желает. Пока Завалишин переводил это немцу, Кузьмич прислушивался к разговору Туманяна с Пикиным по телефону. – Ну, чего там? – Пикин приказал трубку не класть, пока со штабом армии не переговорит. Кузьмич снова повернулся к Завалишину: – Какой его ответ? – Говорит, что раз ...

- 104 -


– Значит, пять минут имеем. Присаживайся. Серпилин сел сбоку у стола и, подперев щеку рукой, некоторое время молча глядел на Синцова. – Нет, узнал бы. Скажи откровенно: ты в силах забыть, как мы тогда из окружения выходили? – Никогда этого не забуду. – И я не в силах, – сказал Серпилин. – Хочу и не могу. А может, это так и надо, что мы не в силах все это забыть? Сказал так, словно думал еще о чем-то. Словно был одновременно и близок в своих мыслях к тому, о чем говорил, и очень далек от этого. – А я вас в первый же день, как в армию прибыл, видел, в пяти шагах. – Отчего же не подошел? Синцов запнулся. Надо было объяснить, что он нечаянно оказался свидетелем тогдашнего крупного разговора Серпилина с командующим, а объяснять ...

- 105 -


Серпилин тоже молчал. Очень хотелось сказать этому немцу: «Поздно! Поздно набивать себе цену, поздно отвечать на интересующие нас вопросы, потому что, строго говоря, сегодня этих вопросов уже нет. Только за вчерашний день взято больше тысячи пленных, известен и состав вашей группировки, и номера частей, и размеры голода, и масштабы потерь. И хотя из штаба фронта звонили, чтобы я недолго задерживал тебя, потому что основной допрос будет там, но, откровенно говоря, я не предвижу особой пользы от этого допроса. Сегодня, 31 января 1943 года, все, что ты можешь сказать нам существенного, – это то, что твоя дошедшая до Волги проклятая шестая фашистская армия на краю гибели и погибнет до последнего человека, если не сдастся в самые ближайшие дни. Но это я знаю и без тебя. И знаю лучше тебя. И ...

- 106 -


– Это у соседей, – добавил Росляков. – А на участке нашей армии пока стреляют. – Может, до них еще не дошло? – Кто их знает! – сказал Росляков. – Поживем – увидим. Наверно, злитесь на меня, что обещал заменить мужиком и не заменил? – Ничего, я под конец уже привыкла. – Вы, оказывается, тут даже на замполита Сто одиннадцатой шумели, что ваших немцев не по норме кормят! «Откуда ты, говорит, такую отчаянную партизанку на меня напустил? Чуть ли не под пистолетом меня держала: харчи или смерть!» Таня рассмеялась. – Да ну, это он шутит. Я, правда, к нему ходила, я и к замполиту полка ходила. Все понемножку помогли. – Была бы у нас медаль «За милосердие» – пришлось бы представить, – сказал Росляков, – а раз ее нет, представим к «Отваге». ...

- 107 -


– Крепко спит капитан? – Как убитый. То всегда руки под голову ложит, а тут лег ничком – и как нет его! Будить? Ильин посмотрел на Таню. И она поняла, что, несмотря на всю свою строгость вначале, если она сейчас скажет: «Разбудите», – он не одобрит, но разбудит. Но ей, наоборот, хотелось, чтобы он одобрил ее, а главное, стало по-матерински жаль Синцова, когда Авдеич сказал, что он спит не как всегда, а ничком. – Не надо будить. Я сама устала, спать хочу. Где-нибудь тоже прилягу у вас пока. Если можно. – Мы бы вам его разбудили, – теперь, после ее слов, Ильин смягчился и счел возможным объяснить, почему не хотел будить капитана, – да уж больно он устал. Прошлую ночь не спал: в операцию ходил, генерал-майора Инсфельда, командира двадцать седьмой пехотной ди ...

- 108 -


– Зачем сухари грызете? – спросил Ильин. – Шоколадом закусите! Голод, голод, а запас шоколада у генерала под койкой все же был захованный! – Лучше сначала картошечки, – улыбнулась Таня. – Я ее вот такую, жареную, уж и не помню, когда ела! – Картошечки так картошечки! – Ильин придвинул ей сковородку. – А полушубок скиньте, жарко! – Да, правда. – Таня сбросила полушубок на спинку кресла. – На сегодня нам подвезло, – сказал Ильин. – Печка немецкая, казенного образца и кокс к ней. Будем жить, как паны, жечь без остатка. Как тогда, когда ты к нам в первую ночь в батальон пришел, – напомнил он Синцову. – Ты вообще тепло любишь, – сказал Завалишин. – А кто его не любит, дворовая собака и та любит. А экономии не развожу, потому что завтра все равн ...

- 109 -


– Будет еще совсем темно, – сказал Синцов. – Вот и хорошо. Под утро он два раза сквозь сон чувствовал, как она брала и поворачивала его руку и, приблизив к глазам, смотрела на светящийся циферблат часов. А в половине седьмого тихо, на ухо, сказала, что встает, и, когда он в ответ обнял ее, коротко и крепко прижалась к нему и так же быстро оторвалась. И в ее движении было что-то так твердо решенное, что он не посмел удерживать ее, а, полежав несколько минут один, тоже поднялся и стал одеваться. – Где твоя зажигалка? Посвети, я не найду ремень, – сказала она, двигаясь в темноте. Он посветил и увидел, что она стоит уже одетая, в полушубке. – Твой ремень на кресле, – сказал он. – Я зажгу «катюшу». – Еще лучше. Он подошел к стол ...

- 110 -



Страниц всего: 129
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-70] [71-80] [81-90] [91-100] [101-110] [111-120] [121-129]
Яндекс.Метрика