Страниц всего: 56
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-56]

Гончаров И. А. -- Обыкновенная история


– Дайте табачку! Тот с подобострастием поднёс обеими руками открытую табакерку. – Да испытайте вот их! – сказал начальник, указывая на Адуева. «Так вот кто будет меня испытывать! – думал Адуев, глядя на жёлтую фигуру Ивана Иваныча с обтёртыми локтями. – Неужели и этот человек решает государственные вопросы!» – Хороша ли у вас рука? – спросил Иван Иваныч. – Рука? – Да-с; почерк. Вот потрудитесь переписать эту бумажку. Александр удивился этому требованию, но исполнил его. Иван Иваныч сморщился, поглядев на его труд. – Плохо пишут-с, – сказал он начальнику отделения. Тот поглядел. – Да, нехорошо: набело не может писать. Ну, пусть пока переписывает отпуски, а там, как привыкнет немного, займите его исполнением бумаг; мо ...

- 11 -


– Как и везде, мой милый; а кто не рассчитывает, того называют по-русски безрасчётным, дураком. Коротко и ясно. – Удерживать в груди своей благородный порыв чувства!.. – О, я знаю, ты не станешь удерживать; ты готов на улице, в театре броситься на шею приятелю и зарыдать. – Так что же, дядюшка? Сказали бы только, что это человек с сильными чувствами, что кто чувствует так, тот способен ко всему прекрасному и благородному и неспособен… – Неспособен рассчитывать, то есть размышлять. Велика фигура – человек с сильными чувствами, с огромными страстями! Мало ли какие есть темпераменты? Восторги, экзальтация: тут человек всего менее похож на человека, и хвастаться нечем. Надо спросить, умеет ли он управлять чувствами; если умеет, то и человек… – По-ваше ...

- 12 -


– А вот нет, дядюшка, не угадали: не с узора; мы были в саду… – проговорился Александр и замолчал. – Ну, с цветка, что ли, – сказал Пётр Иваныч, – может быть, ещё с жёлтого, всё равно; тут что попадётся в глаза, лишь бы начать разговор; так-то слова с языка нейдут. Ты спросил, нравится ли ей цветок; она отвечала да; почему, дескать? «Так», – сказала она, и замолчали оба, потому что хотели сказать совсем другое, и разговор не вязался. Потом взглянули друг на друга, улыбнулись и покраснели. – Ах, дядюшка, дядюшка, что вы!.. – говорил Александр в сильном смущении. – Потом, – продолжал неумолимый дядя, – ты начал стороной говорить о том, что вот-де перед тобой открылся новый мир. Она вдруг взглянула на тебя, как будто слушает неожиданную новость; ты, я думаю, стал в ...

- 13 -


– Дико, нехорошо, Александр! пишешь ты уж два года, – сказал Пётр Иваныч, – и о назёме, и о картофеле, и о других серьёзных предметах, где стиль строгий, сжатый, а всё ещё дико говоришь. Ради бога, не предавайся экстазу, или, по крайней мере, как эта дурь найдёт на тебя, так уж молчи, дай ей пройти, путного ничего не скажешь и не сделаешь: выйдет непременно нелепость. – Как, дядюшка, а разве не в экстазе родится мысль поэта? – Я не знаю, как она родится, а знаю, что выходит совсем готовая из головы, то есть когда обработается размышлением: тогда только она и хороша. Ну, а по-твоему, – начал, помолчав, Пётр Иваныч, – за кого же бы выдавать эти прекрасные существа? – За тех, кого они любят, кто ещё не утратил блеска юношеской красоты, в ком и в голове и в сердце – ...

- 14 -


– Нет! я никогда не сближался ни с кем до такой степени, чтоб жалеть, и тебе то же советую. – Но, может быть, они не таковы: им, может быть, жаль потерять в вас доброго товарища, собеседника? – Это уж не моё, а их дело. Я тоже не раз терял таких товарищей, да вот не умер от того. Так ты будешь завтра? – Завтра, дядюшка, я… – Что? – Отозван на дачу. – Верно, к Любецким? – Да. – Так! Ну, как хочешь. Помни о деле, Александр: я скажу редактору, чем ты занимаешься… – Ах, дядюшка, как можно! Я непременно докончу извлечения из немецких экономистов… – Да ты прежде начни их. Смотри же помни, презренного металла не проси, как скоро совсем предашься сладостной неге. IV Жизнь Александра ...

- 15 -


– Maman, что ж вы не одеваетесь? – спросит Наденька строго. – А куда? – Да ведь мы пойдём гулять. – Гулять? – Да. Александр Федорыч придёт за нами. Уж вы и забыли! – Да я и не знала. – Как этого не знать! – скажет Наденька с неудовольствием. Мать покидала и шарф, и книгу, и шла одеваться. Так Наденька пользовалась полною свободою, распоряжалась и собою, и маменькою, и своим временем, и занятиями, как хотела. Впрочем, она была добрая и нежная дочь, нельзя сказать – послушная, потому только, что не она, а мать слушалась её; зато можно сказать, что она имела послушную мать. – Подите к маменьке, – сказала Наденька, когда они подошли к дверям залы. – А вы? – Я после приду. – Ну, так и я после. – Н ...

- 16 -


«О, как человек может быть счастлив!» – сказал про себя Александр и опять наклонился к её губам и пробыл так несколько секунд. Она стояла бледная, неподвижная, на ресницах блистали слёзы, грудь дышала сильно и прерывисто. – Как сон! – шептал Александр. Вдруг Наденька встрепенулась, минута забвения прошла. – Что это такое? вы забылись! – вдруг сказала она и бросилась от него на несколько шагов. – Я маменьке скажу! Александр упал с облаков. – Надежда Александровна! Не разрушайте моего блаженства упрёком, – начал он, – не будьте похожи на… Она посмотрела на него и вдруг громко, весело засмеялась, опять подошла к нему, опять стала у решётки и доверчиво опёрлась рукой и головой ему на плечо. – Так вы меня очень любите? – спросила она, о ...

- 17 -


Потом он посылал стихи под чужим именем в журнал. Их печатали, потому что они были недурны, местами не без энергии и все проникнуты пылким чувством; написаны гладко. Наденька гордилась его любовью и звала его «мой поэт». «Да, твой, вечно твой», – прибавлял он. Впереди улыбалась слава, и венок, думал он, сплетёт ему Наденька и перевьёт лавр миртами, а там… «Жизнь, жизнь, как ты прекрасна! – восклицал он. – А дядя? Зачем смущает он мир души моей? Не демон ли это, посланный мне судьбою? Зачем отравляет он жёлчью всё моё благо? не из зависти ли, что сердце его чуждо этим чистым радостям, или, может быть, из мрачного желания вредить… о, дальше, дальше от него!.. Он убьёт, заразит своею ненавистью мою любящую душу, развратит её…» И он бежал от дяди, не видался с ним по ...

- 18 -


«Вот сконфузится-то!» – подумал Адуев. Вовсе нет. Граф говорил о литературе, как будто никогда ничем другим не занимался; сделал несколько беглых и верных замечаний о современных русских и французских знаменитостях. Вдобавок ко всему оказалось, что он находился в дружеских сношениях с первоклассными русскими литераторами, а в Париже познакомился с некоторыми и из французских. О немногих отозвался он с уважением, других слегка очертил в карикатуре. О стихах Александра он сказал, что не знает их и не слыхал… Наденька как-то странно посмотрела на Адуева, как будто спрашивая: «Что ж, брат, ты? недалёко уехал…» Александр оробел. Дерзкая и грубая мина уступила место унынию. Он походил на петуха с мокрым хвостом, прячущегося от непогоды под навес. Вот в ...

- 19 -


– Давно это началось? – спросил Александр. – Да не знаю, говорят, лет с пять в моду вошло: ведь всё от французов… – Нет-с, я спрашиваю: давно ли Надежда Александровна ездит верхом? – Недели с полторы. Граф такой добрый, такой обходительный: чего, чего не делает для нас; как её балует! Смотрите, сколько цветов! всё из его саду. Иной раз совестно станет. «Что это, говорю, граф, вы её балуете? она совсем ни на что не похожа будет!..» – и её побраню. Мы с Марьей Ивановной да с Наденькой были у него в манеже: я ведь, вы знаете, сама за ней наблюдаю: уж кто лучше матери усмотрит за дочерью? я сама занималась воспитанием и не хвастаясь скажу: дай бог всякому такую дочь! Там при нас Наденька и училась. Потом завтракали у него в саду, да вот теперь каждый день и ездят. Чт ...

- 20 -



Страниц всего: 56
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-56]
Яндекс.Метрика