Страниц всего: 64
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-64]

Достоевский Ф. М. -- Униженные и оскорблённые


Было половина восьмого, когда мы приехали к Анне Андреевне. ГЛАВА XII Старики очень любили друг друга. И любовь, и долговременная свычка связали их неразрывно. Но Николай Сергеич не только теперь, но даже и прежде, в самые счастливые времена, был как-то несообщителен с своей Анной Андреевной, даже иногда суров, особливо при людях. В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказываться и выказывать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана. Таков отчасти был и старик Ихменев с своей Анной Андреевной, даже смолоду. Он у ...

- 11 -


Рассказ Анны Андреевны меня поразил. Он совершенно согласовался со всем тем, что я сам недавно слышал от самого Алеши. Рассказывая, он храбрился, что ни за что не женится на деньгах. Но Катерина Федоровна поразила и увлекла его. Я слышал тоже от Алеши, что отец его сам, может быть, женится, хоть и отвергает эти слухи, чтоб не раздражить до времени графини. Я сказал уже, что Алеша очень любил отца, любовался и хвалился им и верил в него, как в оракула. – Ведь не графского же рода и она, твоя очаровательная-то! – продолжала Анна Андреевна, крайне раздраженная моей похвалой будущей невесте молодого князя. – А Наташа ему еще лучше была бы партия. Та откупщица, а Наташа-то из старинного дворянского дома, высокоблагородная девица. Старик-то мой вчера (я забыла вам рассказать) сундучок ...

- 12 -


Но убитый вид ее, дрожавшей перед ним от страха, тронул его. Он как будто устыдился своего гнева и на минуту сдержал себя. Мы все молчали; я старался не глядеть на него. Но добрая минута тянулась недолго. Во что бы ни стало надо было высказаться, хотя бы взрывом, хотя бы проклятием. – Видишь, Ваня, – сказал он вдруг, – мне жаль, мне не хотелось бы говорить, но пришло такое время, и я должен объясниться откровенно, без закорючек, как следует всякому прямому человеку... понимаешь, Ваня? Я рад, что ты пришел, и потому хочу громко сказать при тебе же, так, чтоб и другие слышали, что весь этот вздор, все эти слезы, вздохи, несчастья мне наконец надоели. То, что я вырвал из сердца моего, может быть с кровью и болью, никогда опять не воротится в мое сердце. Да! Я сказал и сделаю. Я гов ...

- 13 -


ГЛАВА XV Я застал Наташу одну. Она тихо ходила взад и вперед по комнате, сложа руки на груди, в глубокой задумчивости. Потухавший самовар стоял на столе и уже давно ожидал меня. Молча и с улыбкою протянула она мне руку. Лицо ее было бледно, с болезненным выражением. В улыбке ее было что-то страдальческое, нежное, терпеливое. Голубые ясные глаза ее стали как будто больше, чем прежде, волосы как будто гуще, – все это так казалось от худобы и болезни. – А я думала, ты уж не придешь, – сказала она, подавая мне руку, – хотела даже Мавру послать к тебе узнать; думала, не заболел ли опять? – Нет, не заболел, меня задержали, сейчас расскажу. Ну что с тобой, Наташа? Что случилось? – Ничего не случилось, – отвечала она, как бы удивленная. – А чт ...

- 14 -


– Бедный ты труженик! А что Смит? – Да Смит умер. – Не приходил к тебе? Я серьезно говорю тебе, Ваня: ты болен, у тебя нервы расстроены, такие все мечты. Когда ты мне рассказывал про наем этой квартиры, я все это в тебе заметила. Что, квартира сыра, нехороша? – Да! У меня еще случилась история, сегодня вечером... Впрочем, я потом расскажу. Она меня уже не слушала и сидела в глубокой задумчивости. – Не понимаю, как я могла уйти тогда от них; я в горячке была, – проговорила она наконец, смотря на меня таким взглядом, которым не ждала ответа. Заговори я с ней в эту минуту, она бы и не слыхала меня. – Ваня, – сказала она чуть слышным голосом, – я просила тебя за делом. – Что такое? – Я расстаюсь с ним. – Расстал ...

- 15 -


– Что же ты хочешь рассказать? – спросила она. – А что, поставить, что ль, самовар? – спросила Мавра, без малейшего уважения перебивая Алешу. – Ступай, Мавра, ступай, – отвечал он, махая на нее руками и торопясь прогнать ее. – Я буду рассказывать все, что было, все, что есть, и все, что будет, потому что я все это знаю. Вижу, друзья мои, вы хотите знать, где я был эти пять дней, – это-то я и хочу рассказать; а вы мне не даете. Ну, и, во-первых, я тебя все время обманывал, Наташа, все это время, давным-давно уж обманывал, и это-то и есть самое главное. – Обманывал? – Да, обманывал, уже целый месяц; еще до приезда отца начал; теперь пришло время полной откровенности. Месяц тому назад, когда еще отец не приезжал, я вдруг получил от него огромнейшее письмо и ...

- 16 -


– Ах, боже мой! Ну, зачем тебе Юлия Цезаря? – вскричала Наташа, заливаясь смехом. – Этого недоставало! – Да почему же... точно я какой-нибудь... Почему же я не имею права вызвать Юлия Цезаря? Что ему сделается? Вот смеется! – Да ничего, конечно, не сделается... ах, голубчик ты мой! Ну, что ж тебе сказал Юлий Цезарь? – Да ничего не сказал. Я только держал карандаш, а карандаш сам ходил по бумаге и писал. Это, говорят, Юлий Цезарь пишет. Я этому не верю. – Да что ж написал-то? – Да написал что-то вроде «обмокни», как у Гоголя... да полно смеяться! – Да рассказывай про княгиню-то! – Ну, да вот вы все меня перебиваете. Проехали мы к княгине, и я начал с того, что стал куртизанить с Мими. Эта Мими – старая, гадкая, самая мерзкая собачон ...

- 17 -


– И давно, еще две недели назад, я оценил Катю, – продолжал он. – Я ведь каждый вечер к ним ездил. Ворочусь, бывало, домой и все думаю, все думаю о вас обеих, все сравниваю вас между собою. – Которая же из нас выходила лучше? – спросила, улыбаясь, Наташа. – Иной раз ты, другой она. Но ты всегда лучше оставалась. Когда же я говорю с ней, я всегда чувствую, что сам лучше становлюсь, умнее, благороднее как-то. Но завтра, завтра все решится! – И не жаль ее тебе? Ведь она любит тебя; ты говоришь, что сам это заметил? – Жаль, Наташа! Но мы будем все трое любить друг друга, и тогда... – А тогда и прощай! – проговорила тихо Наташа как будто про себя. Алеша с недоумением посмотрел на нее. Но разговор наш вдруг был прерван самым неожиданным образом. ...

- 18 -


– Вы не ошибаетесь, – повторила Наташа, у которой пылало все лицо и глаза сияли каким-то странным блеском, точно вдохновением. Диалектика князя начинала производить свое действие. – Я пять дней не видала Алеши, – прибавила она. – Все это он сам выдумал, сам и исполнил. – Непременно так, – подтвердил князь, – но, несмотря на то, вся эта неожиданная его прозорливость, вся эта решимость, сознание долга, наконец вся эта благородная твердость – все это вследствие вашего влияния над ним. Все это я окончательно сообразил и обдумал сейчас, едучи домой, а обдумав, вдруг ощутил в себе силу решиться. Сватовство наше с домом графини разрушено и восстановиться не может; но если б и могло – ему не бывать уже более. Что ж, если я сам убедился, что вы одна только можете составить его счастие, ч ...

- 19 -


– Да я ведь и без того никогда об тебе с ним не говорю. – То-то; он и без того узнает. А ты замечай, что он скажет? Как примет? Господи, Ваня! Что, неужели ж он в самом деле проклянет меня за этот брак? Нет, не может быть! – Все должен уладить князь, – подхватил я поспешно. – Он должен непременно с ним помириться, а тогда и все уладится. – О боже мой! Если б! Если б! – с мольбою вскричала она. – Не беспокойся, Наташа, все уладится. На то идет. Она пристально поглядела на меня. – Ваня! Что ты думаешь о князе? – Если он говорил искренно, то, по-моему, он человек вполне благородный. – Если он говорил искренно? Что это значит? Да разве он мог говорить неискренно? – И мне тоже кажется, – отвечал я. «Стало быть, у ней мел ...

- 20 -



Страниц всего: 64
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-64]