Страниц всего: 130
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-70] [71-80] [81-90] [91-100] [101-110] [111-120] [121-130]

Достоевский Ф. М. -- Бесы


— Но ты смешиваешь отца с сыном. Они не в ладах; сын смеётся над отцом явно. — Это одна только маска. — Блюм, ты поклялся меня замучить! Подумай, он лицо всё-таки здесь заметное. Он был профессором, он человек известный, он раскричится, и тотчас же пойдут насмешки по городу, ну и всё манкируем… и подумай, что? будет с Юлией Михайловной! Блюм лез вперёд и не слушал. — Он был лишь доцентом, всего лишь доцентом, и по чину всего только коллежский асессор при отставке, — ударял он себя рукой в грудь, — знаков отличия не имеет, уволен из службы по подозрению в замыслах против правительства. Он состоял под тайным надзором и несомненно ещё состоит. И в виду обнаружившихся теперь беспорядков вы несомненно обязаны долгом. Вы же, наоборот, упускаете ваше отличие, по ...

- 61 -


— Нет, вы вот начали о прокламациях; скажите всё, как вы на них смотрите? — Их все боятся, стало быть, они могущественны. Они открыто обличают обман и доказывают, что у нас не за что? ухватиться и не на что? опереться. Они говорят громко, когда все молчат. В них всего победительнее (несмотря на форму) эта неслыханная до сих пор смелость засматривать прямо в лицо истине. Эта способность смотреть истине прямо в лицо принадлежит одному только русскому поколению. Нет, в Европе ещё не так смелы: там царство каменное, там ещё есть на чём опереться. Сколько я вижу и сколько судить могу, вся суть русской революционной идеи заключается в отрицании чести. Мне нравится, что это так смело и безбоязненно выражено. Нет, в Европе ещё этого не поймут, а у нас именно на это-то и набросятся. Русс ...

- 62 -


— Он говорит, что у него много мест ночевать. — Он врёт, его ищут, а здесь пока незаметно. Разве вы с ним пускаетесь в разговоры? — Да, всю ночь. Он вас очень ругает. Я ему ночью Апокалипсис читал, и чай. Очень слушал; даже очень, всю ночь. — А, чёрт, да вы его в христианскую веру обратите! — Он и то христианской веры. Не беспокойтесь, зарежет. Кого вы хотите зарезать? — Нет, он не для того у меня; он для другого… А Шатов про Федьку знает? — Я с Шатовым ничего не говорю и не вижу. — Злится, что? ли? — Нет, не злимся, а только отворачиваемся. Слишком долго вместе в Америке пролежали. — Я сейчас к нему зайду. — Как хотите. — Мы со Ставрогиным к вам тоже, может, зайдём оттуда, этак часов в десять. ...

- 63 -


Он побледнел, и глаза его засверкали. Последовало минутное молчание. — Извините меня за предложенные вам вопросы, — начал вновь Ставрогин; — некоторые из них я не имел никакого права вам предлагать, но на один из них я имею, кажется, полное право: скажите мне, какие данные заставили вас заключить о моих чувствах к Лизавете Николаевне? Я разумею о той степени этих чувств, уверенность в которой позволила вам придти ко мне и… рискнуть таким предложением. — Как? — даже вздрогнул немного Маврикий Николаевич; — разве вы не домогались? Не домогаетесь и не хотите домогаться? — Вообще о чувствах моих к той или другой женщине я не могу говорить вслух третьему лицу, да и кому бы то ни было, кроме той одной женщины. Извините, такова уж странность организма. Но взамен того я ...

- 64 -


Собравшиеся на этот раз к Виргинскому гости (почти все мужчины) имели какой-то случайный и экстренный вид. Не было ни закуски, ни карт. Посреди большой гостиной комнаты, оклеенной отменно старыми голубыми обоями, сдвинуты были два стола и покрыты большою скатертью, не совсем впрочем чистою, а на них кипели два самовара. Огромный поднос с двадцатью пятью стаканами и корзина с обыкновенным французским белым хлебом, изрезанным на множество ломтей, в роде как в благородных мужских и женских пансионах для воспитанников, занимали конец стола. Чай разливала тридцатилетняя дева, сестра хозяйки, безбровая и белобрысая, существо молчаливое и ядовитое, но разделявшая новые взгляды, и которой ужасно боялся сам Виргинский в домашнем быту. Всех дам в комнате было три: сама хозяйка, безбровая её сестр ...

- 65 -


— У вас никто не отнимает права вашего голоса, — резко оборвала уже сама хозяйка, — вас только приглашают не мямлить, потому что вас никто не может понять. — Однако же, позвольте заметить, что вы меня не уважаете; если я и не мог докончить мысль, то это не оттого, что у меня нет мыслей, а скорее от избытка мыслей… — чуть не в отчаянии пробормотал гимназист и окончательно спутался. — Если не умеете говорить, то молчите, — хлопнула студентка. Гимназист даже привскочил со стула. — Я только хотел заявить, — прокричал он, весь горя от стыда и боясь осмотреться вокруг, — что вам только хотелось выскочить с вашим умом потому, что вошёл господин Ставрогин — вот что?! — Ваша мысль грязна и безнравственна и означает всё ничтожество вашего развития. Прошу бо ...

- 66 -


Общее молчание. Взгляды всех вновь обратились на Ставрогина и Верховенского. — Верховенский, вы не имеете ничего заявить? — прямо спросила хозяйка. — Ровно ничего, — потянулся он, зевая, на стуле. — Я, впрочем, желал бы рюмку коньяку. — Ставрогин, вы не желаете? — Благодарю, я не пью. — Я говорю, желаете вы говорить или нет, а не про коньяк. — Говорить, об чем? Нет, не желаю. — Вам принесут коньяку, — ответила она Верховенскому. Поднялась студентка. Она уже несколько раз подвскакивала. — Я приехала заявить о страданиях несчастных студентов и о возбуждении их повсеместно к протесту… Но она осеклась: на другом конце стола явился уже другой конкурент, и все взоры обратились к нему. Длинноухий Шигалёв с мрачным ...

- 67 -


— Вам непременно отрежут, — сказал Верховенский. — Видите-с. А так как при самых благоприятных обстоятельствах раньше пятидесяти лет, ну тридцати, такую резню не докончишь, потому что ведь не бараны же те-то, пожалуй, и не дадут себя резать, — то не лучше ли, собравши свой скарб, переселиться куда-нибудь за тихие моря на тихие острова и закрыть там свои глаза безмятежно? Поверьте-с, — постучал он значительно пальцем по столу, — вы только эмиграцию такою пропагандой вызовете, а более ничего-с! Он закончил видимо торжествуя. Это была сильная губернская голова. Липутин коварно улыбался, Виргинский слушал несколько уныло, остальные все с чрезвычайным вниманием следили за спором, особенно дамы и офицеры. Все понимали, что агента ста миллионов голов припёрли к стене, и ждали, ...

- 68 -


— Что? вы со мной делаете? — пролепетал он, схватив Ставрогина за руку и изо всей силы стиснув её в своей. Тот молча вырвал руку. — Будьте сейчас у Кириллова, я приду… Мне необходимо, необходимо! — Мне нет необходимости, — отрезал Ставрогин. — Ставрогин будет, — покончил Кириллов. — Ставрогин, вам есть необходимость. Я вам там покажу. Они вышли. Глава восьмая. Иван-Царевич I Они вышли. Пётр Степанович бросился было в «заседание», чтоб унять хаос, но вероятно рассудив, что не стоит возиться, оставил всё и через две минуты уже летел по дороге вслед за ушедшими. На бегу ему припомнился переулок, которым можно было ещё ближе пройти к дому Филиппова; увязая по колена в грязи, он пустился по переулку и в самом ...

- 69 -


— Отстаньте от меня, пьяный человек! — пробормотал Ставрогин и ускорил шаг. — Ставрогин, вы красавец! — вскричал Пётр Степанович почти в упоении, — знаете ли, что вы красавец! В вас всего дороже то, что вы иногда про это не знаете. О, я вас изучил! Я на вас часто сбоку, из угла гляжу! В вас даже есть простодушие и наивность, знаете ли вы это? Ещё есть, есть! Вы должно быть страдаете, и страдаете искренно, от того простодушия. Я люблю красоту. Я нигилист, но люблю красоту. Разве нигилисты красоту не любят? Они только идолов не любят, ну, а я люблю идола! Вы мой идол! Вы никого не оскорбляете, и вас все ненавидят; вы смотрите всем ровней, и вас все боятся, это хорошо. К вам никто не подойдёт вас потрепать по плечу. Вы ужасный аристократ. Аристократ, когда идёт в демократию, обаяте ...

- 70 -



Страниц всего: 130
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-70] [71-80] [81-90] [91-100] [101-110] [111-120] [121-130]
Яндекс.Метрика