Страниц всего: 130
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-70] [71-80] [81-90] [91-100] [101-110] [111-120] [121-130]

Достоевский Ф. М. -- Бесы


Роман в трёх частях Хоть убей, следа не видно, Сбились мы, что делать нам? В поле бес нас водит видно Да кружит по сторонам. . . . . . . . . . . Сколько их, куда их гонят, Что так жалобно поют? Домового ли хоронят, Ведьму ль замуж выдают?{1} А. Пушкин Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло. Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся и, пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужас ...

- 1 -


Место воспитателя было принято ещё и потому, что и именьице, оставшееся после первой супруги Степана Трофимовича, — очень маленькое, — приходилось совершенно рядом со Скворешниками, великолепным подгородным имением Ставрогиных в нашей губернии. К тому же всегда возможно было, в тиши кабинета и уже не отвлекаясь огромностью университетских занятий, посвятить себя делу науки и обогатить отечественную словесность глубочайшими исследованиями. Исследований не оказалось; но зато оказалось возможным простоять всю остальную жизнь, более двадцати лет, так сказать, «воплощённой укоризной» пред отчизной, по выражению народного поэта{8}: Воплощённой укоризною . . . . . . . . . . Ты стоял перед отчизною, Либерал-идеалист. Но то лицо, о которо ...

- 2 -


Надо думать, что она скоро про себя разгадала странное выражение лица своего друга; она была чутка и приглядчива, он же слишком иногда невинен. Но вечера шли по-прежнему, и разговоры были так же поэтичны и интересны. И вот однажды, с наступлением ночи, после самого оживлённого и поэтического разговора, они дружески расстались, горячо пожав друг другу руки у крыльца флигеля, в котором квартировал Степан Трофимович. Каждое лето он перебирался в этот флигелёк, стоявший почти в саду, из огромного барского дома Скворешников. Только что он вошёл к себе и, в хлопотливом раздумьи, взяв сигару и ещё не успев её закурить, остановился, усталый, неподвижно пред раскрытым окном, приглядываясь к лёгким как пух белым облачкам, скользившим вокруг ясного месяца, как вдруг лёгкий шорох заставил его вздро ...

- 3 -


Оставаться долее в Петербурге было, разумеется, невозможно, тем более, что и Степана Трофимовича постигло окончательное fiasco[1]. Он не выдержал и стал заявлять о правах искусства, а над ним стали ещё громче смеяться. На последнем чтении своём он задумал подействовать гражданским красноречием, воображая тронуть сердца и рассчитывая на почтение к своему «изгнанию». Он бесспорно согласился в бесполезности и комичности слова «отечество»; согласился и с мыслию о вреде религии{18}, но громко и твёрдо заявил, что сапоги ниже Пушкина{19} и даже гораздо. Его безжалостно освистали, так что он тут же, публично, не сойдя с эстрады, расплакался. Варвара Петровна привезла его домой едва живого. «On m’a trait? comme un vieux bonnet de coton!»[2] — лепетал он бессмысленно. Она ходила за ним всю ночь, ...

- 4 -


Являлся на вечера и ещё один молодой человек, некто Виргинский, здешний чиновник, имевший некоторое сходство с Шатовым, хотя, по-видимому, и совершенно противоположный ему во всех отношениях; но это тоже был «семьянин». Жалкий и чрезвычайно тихий молодой человек впрочем лет уже тридцати, с значительным образованием, но больше самоучка. Он был беден, женат, служил и содержал тётку и сестру своей жены. Супруга его, да и все дамы были самых последних убеждений, но всё это выходило у них несколько грубовато, именно тут была «идея, попавшая на улицу», как выразился когда-то Степан Трофимович по другому поводу. Они всё брали из книжек, и по первому даже слуху из столичных прогрессивных уголков наших, готовы были выбросить за окно всё что? угодно, лишь бы только советовали выбрасывать. M-me Ви ...

- 5 -


Увы! мы только поддакивали. Мы аплодировали учителю нашему, да с каким ещё жаром! А что?, господа, не раздаётся ли и теперь, подчас сплошь да рядом, такого же «милого», «умного», «либерального», старого русского вздора? В Бога учитель наш веровал. — Не понимаю, почему меня все здесь выставляют безбожником? — говаривал он иногда, — я в Бога верую, mais distinguons[11], я верую, как в существо, себя лишь во мне сознающее. Не могу же я веровать, как моя Настасья (служанка), или как какой-нибудь барин, верующий «на всякий случай», — или как наш милый Шатов, — впрочем нет, Шатов не в счёт, Шатов верует насильно, как московский славянофил. Что? же касается до христианства, то при всём моем искреннем к нему уважении, я — не христианин. Я скорее древний язычник, как великий Гёте, или ка ...

- 6 -


Кстати замечу в скобках, что милый, мягкий наш Иван Осипович, бывший наш губернатор, был несколько похож на бабу, но хорошей фамилии и со связями, — чем и объясняется то, что он просидел у нас столько лет, постоянно отмахиваясь руками от всякого дела. По хлебосольству его и гостеприимству, ему бы следовало быть предводителем дворянства старого доброго времени, а не губернатором в такое хлопотливое время, как наше. В городе постоянно говорили, что управляет губернией не он, а Варвара Петровна. Конечно, это было едко сказано, но, однако же, — решительная ложь. Да и мало ли было на этот счёт потрачено у нас остроумия. Напротив, Варвара Петровна, в последние годы, особенно и сознательно устранила себя от всякого высшего назначения, несмотря на чрезвычайное уважение к ней всего общества, и д ...

- 7 -


— Уж не знаю каким это манером узнали-с, а когда я вышла и уж весь проулок прошла, слышу они меня догоняют без картуза-с: «Ты, говорят, Агафьюшка, если, по отчаянии, прикажут тебе: “Скажи, дескать, своему барину, что он умней во всём городе”, так ты им тотчас на то не забудь: “Сами очинно хорошо про то знаем-с и вам того же самого желаем-с…”». III Наконец произошло объяснение и с губернатором. Милый, мягкий наш Иван Осипович только что воротился и только что успел выслушать горячую клубную жалобу. Без сомнения, надо было что-нибудь сделать, но он смутился. Гостеприимный наш старичок тоже как будто побаивался своего молодого родственника. Он решился, однако, склонить его извиниться пред клубом и пред обиженным, но в удовлетворительном виде и, если потреб ...

- 8 -


Дроздовы были тоже помещики нашей губернии, но служба генерала Ивана Ивановича (бывшего приятеля Варвары Петровны и сослуживца её мужа) постоянно мешала им навестить когда-нибудь их великолепное поместье. По смерти же генерала, приключившейся в прошлом году, неутешная Прасковья Ивановна отправилась с дочерью за границу, между прочим и с намерением употребить виноградное лечение, которое и располагала совершить в Vernex-Montreux во вторую половину лета. По возвращении же в отечество намеревалась поселиться в нашей губернии навсегда. В городе у неё был большой дом, много уже лет стоявший пустым, с заколоченными окнами. Люди были богатые. Прасковья Ивановна, в первом супружестве госпожа Тушина, была, как и пансионская подруга её Варвара Петровна, тоже дочерью откупщика прошедшего времени и ...

- 9 -


— Я… я… — Понимаю. По-прежнему приятели, по-прежнему попойки, клуб и карты, и репутация атеиста. Мне эта репутация не нравится, Степан Трофимович. Я бы не желала, чтобы вас называли атеистом, особенно теперь не желала бы. Я и прежде не желала, потому что ведь всё это одна только пустая болтовня. Надо же наконец сказать. — Mais, ma ch?re…[27] — Слушайте, Степан Трофимович, во всём учёном я конечно пред вами невежда, но я ехала сюда и много о вас думала. Я пришла к одному убеждению. — К какому же? — К такому, что не мы одни с вами умнее всех на свете, а есть и умнее нас. — И остроумно, и метко. Есть умнее, значит, есть и правее нас, стало быть, и мы можем ошибаться, не так ли? Mais, ma bonne amie, положим, я ошибусь, но ведь имею же я моё вс ...

- 10 -



Страниц всего: 130
[1-10] [11-20] [21-30] [31-40] [41-50] [51-60] [61-70] [71-80] [81-90] [91-100] [101-110] [111-120] [121-130]