Толстой Л. Н. -- Избранные письма 1900-1910 годы

- 13 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Очень жаль, что немецкая публика не оценила по достоинству этого замечательного писателя. Но если он не оценен современниками, то его оценят будущие поколения. Это один из тех писателей, которые, как Диккенс, Гюго, переживут несколько поколений и будут оценены не одними соотечественниками.

С совершенным почтением готовый к услугам

Лев Толстой.

1903. 21 ноября.

101. П. И. Бирюкову

1903 г. Ноября 27. Ясная Поляна.

Спасибо, милый друг Поша, за ваше подробное письмо о своей семейной жизни*. Как я рад, что это так, и верю, что то, что действует на посторонних, как капризность ваших детей, есть только то, что должно быть при не насильственном воспитании и при отсутствии нужды — самой искусной воспитательницы.

M-lle Marie Софья Андреевна помнит, но Саша не помнит, говорит, что была M-lle Marie, но не Droz, a Henry*. Софья Андреевна очень хвалит.

То, что вы пишете о том, что религиозно-нравственное мировоззрение должно вырасти само собой, совершенно верно, но это не исключает того, что пример и разумные ответы на возникающие вопросы не могут не влиять на образование этого миросозерцания.

С статьею вашей об анархизме я не совсем согласен*. Я бы ничего не сказал, если бы вы не спрашивали, потому что ужасно боюсь разногласий с друзьями. Не согласен я потому, что отказ Нэпа во имя анархизма, то есть практической цели уничтожения существующего строя, не прочен. Анархист откажется в виду нескольких месяцев тюрьмы, но едва ли он может отказаться в виду казни или дисциплинарного батальона с розгами. Анархист не может не рассчитывать, что выгоднее: пострадать ему и содействовать внешней цели или не страдать при отказе, а достигать внешней цели другим путем: себя исключить из лагеря борющихся (при казни) или идти служить и там и после действовать (вы знаете эти рассуждения). Только религиозный человек, понимающий свою жизнь не в одном этом существовании, не рассчитывает, а поступает так потому, что не может поступить иначе. Для анархиста отказ есть цель, для религиозного человека — неизбежное последствие. И потому все те сектанты, верования которых иногда самые дикие и которые я не разделяю, гораздо сильнее подрывают существующий строй, чем политические деятели анархисты, для которых отказ не может быть ничем иным, как делом расчета.

Я решительно не помню, когда я познакомился с Ге в Риме*. Даже не помню, чтобы я видел его в Риме. У меня есть в моем прошедшем совершенно белые места, на которых ничего не отпечаталось — ничего не помню. В Риме же я был, должно быть, 1860, после смерти брата*. Ваше желание написать мою биографию чрезвычайно трогает, умиляет меня, и я всей душой желал бы помочь вам. — О моих любвях:

Первая самая сильная была детская к Сонечке Колошиной*. Потом, пожалуй, Зинаида Молостова*. Любовь эта была в моем воображении. Она едва ли знала что-нибудь про это. Потом казачка в станице — описано в «Казаках». Потом светское увлечение Щербатовой-Уваровой*. Тоже едва ли она знала что-нибудь. Я был всегда очень робок. Потом главное, наиболее серьезное — это была Арсеньева Валерия*. Она теперь жива, за Волковым была, живет в Париже. Я был почти женихом («Семейное счастье»), и есть целая пачка моих писем к ней. Я просил Таню переписать их и послать вам.

Дневники мои я не даю кому попало переписывать, потому что они слишком ужасны по своей мерзости. Но зато особенно интересны, и я сообщу их вам. Среди бездны грязи там есть признаки стремления на чистый воздух. Я непременно сообщу их вам. Самый светлый период моей жизни дала мне не женская любовь, а любовь к людям, к детям. Это было чудное время, особенно среди мрака предшествующего.

Хочется взяться опять за воспоминания, да все отвлекает другое. Писал ненужную статью о шекспировском наваждении*. Теперь, кажется, кончил и буду понемногу продолжать между делом воспоминания. Это такая приятная, легкая и увлекательная работа. Прощайте пока, братски целую вас с женой и детьми.

Л. Толстой.

1903. 27 ноября.

102. Н. Н. Ге (сыну)

1903 г. Ноября 27. Ясная Поляна.

Милый друг Колечка,

Начинаю писать вам, и почерк мой становится похож на ваш. (Это я хвастаюсь), но это значит, что я люблю вас.

Разумеется, оставьте у себя письма*. Таня очень хорошо написала свои воспоминания*. Как вы, милый друг, живете? Вы хороший, но всегда боюсь за вас, чтоб вам не попала вожжа под хвост. Вы к этому склонны, и Париж к этому располагает. Смотрите, держитесь, голубчик. Вы так хорошо устроили свою жизнь. Только не переменяйте ничего.

Я здоров, бодр, доволен жизнью, приближающей меня к смерти, и ничего не желаю, кроме того, чтобы получше употребить остающиеся силы и время.

Прощайте, голубчик. Целую вас. Привет Дмитрию Васильевичу* и Саломону* и Байе*.

Л. Толстой.

27 ноября 1903.

1904

103. В. И. Савихину

1904 г. Января 19. Ясная Поляна.

Дорогой Василий Иванович,

Очень благодарен за прекрасную медаль Пушкина*, но главное же я давно благодарен вам за ваш чудный рассказ «Дед Софрон»*. Рассказ этот много сделал и делает добра своей истинной поэзией и задушевностью.

Что давно ничего не видал вашего?

Желаю вам всего лучшего.

Лев Толстой.

1904. 19 янв.

104. В. Г. Короленко

1904 г. Января 20. Ясная Поляна.

Очень вам благодарен, дорогой Владимир Галактионович, за присылку интересной книги* с вашим интересным предисловием. Я был очень болен, когда казаки* были у меня. Ваше предисловие объяснило мне их посещение*. На очень, очень важные мысли наводит это удивительное и трогательное явление.

Дружески жму вам руку.

Лев Толстой.

1904 г. 20 января.

105. Я. Т. Чаге

1904 г. Января 20. Ясная Поляна.

Дорогой Яков Трофимович,

В. И. Скороходов сообщил мне о вас и о вашей судьбе*. Когда я узнаю про таких людей, как вы, и про то, что с вами случилось, я всегда испытываю чувство зависти, стыда и укора совести. Завидую тому, что прожил жизнь, не успев, не сумев ни разу на деле показать свою веру. Стыдно мне оттого, что в то время, как вы сидите с так называемыми преступниками в вонючем остроге, я роскошествую с так не называемыми преступниками, пользуясь всеми матерьяльными удобствами жизни. Укоры же совести я чувствую за то, что, может быть, я своими писаньями, которые я пишу, ничем не рискуя, был причиною вашего поступка и его тяжелых матерьяльных последствий. Самое же сильное чувство, которое я испытываю к таким людям, как вы, это — любовь и благодарность за всех тех миллионов людей, которые воспользуются вашим делом. Знаю я, как усложняется и делается более трудным ваше дело, вследствие семейных уз (и знаю от Скороходова про ваше положение), но думаю, что если вы делаете свое дело не для людей, а для бога, для своей совести, то тяжесть дела облегчается, вы найдете выход и довершите дело.

Помогай вам в этом бог.

Если я чем-нибудь могу служить вам, пожалуйста, напишите.

Скороходов пишет, что с вами в заключении Чижов*. Я получил от него письмо и послал ему 25 р. через одного знакомого* в Иркутске. Получил ли он их?

Любящий вас

Лев Толстой.

20 января 1904.

106. Джемсу Лею

<перевод с английского>

1904 г. Января 21/февраля 3. Ясная Поляна.

Милостивый государь,

Я думаю, что Чарльз Диккенс* крупнейший писатель-романист 19 столетия и что его книги, проникнутые истинно христианским духом, принесли и будут продолжать приносить очень много добра человечеству.

Искренно ваш

Лев Толстой.

3 февраля 1904.

107. В редакцию газеты «The North American»

<перевод с английского>

1904 г. Февраля 9/22. Ясная Поляна.

Филадельфия.

«Североамериканской газете».

Я ни за Россию, ни за Японию, а за рабочий народ обеих стран, обманутый правительствами и вынужденный воевать против своего благополучия, совести и религии*.

Толстой.

108. M. H. Милошевич

1904 г. Февраля 19. Ясная Поляна.

Милостивая государыня Марья Николаевна,

Извините, что за недосугом не скоро отвечал вам.

На 1-й вопрос: действительно ли солдатские песни, которые вы присылаете, сочинены мною?* отвечаю, что песни эти точно сочинены мною.

На 2-й вопрос: нет ли в них неверностей против оригинала, отвечаю, что песни эти, сколько мне помнится, никогда не были мною написаны, а заучивались со слов и изменялись и добавлялись. Список вашего батюшки, сколько мне помнится, верен. Против печатания этих песен я, разумеется, ничего не имею*.

С совершенным уважением остаюсь готовый к услугам

Лев Толстой.

19 февраля 1904 г.

109. В. В. Стасову

1904 г. Февраля 19. Ясная Поляна.

Душевно порадовался, дорогой Владимир Васильевич, известию о том, что горизонт ваш очищается и что близкие вам люди перестанут страдать*. Еще больше порадовался вашему намерению посетить нас на святой*. Как сухие листья осенью, сыпятся мои друзья сверстники: Боборыкин*, Чичерин*. Покуда мы с вами держимся на ветке, будем видеться. Я своей жизнью очень доволен. Не стою того. До свиданья.

Лев Толстой.

19 февраля 1904.

110. П. И. Бирюкову

1904 г. Апреля 15. Ясная Поляна.

Получил ваше письмо, милый друг Поша, и радуюсь тому, что вы освободились от испытания, и хорошо освободились*.

Биография* ваша лежит еще не читанная. Хочется читать ее в таком настроении, при котором бы был в состоянии и охоте делать примечания, поправки, вообще отнестись с полным вниманием. На днях сделаю это.

1) Сколько помню, ездил за границу два раза. В первый раз сушей один, должно быть, в 1857*, и второй раз с сестрой на Штетин морем, должно быть, в 1860-м*. Помню, что уехал из Лондона в Россию в день объявления воли.

2) Смертную казнь видел в первую поездку*.

3) На Кавказ поехал с братом по Волге через Астрахань. После брата, в том смысле, что он был уже на Кавказе, и я поехал с ним, когда он возвращался*.

4) Вызывал я Тургенева на дуэль гораздо позже, у Фета, где мы были вместе*. А в Париже ничего подобного не было.

5) С Герценом я видался в бытность в Лондоне* 1? месяца (кажется) почти каждый день, и были разговоры всякие и интересные. Записанного, кажется, ничего нет, впрочем, посмотрю в дневниках. Герцен, когда я уезжал в Брюссель, дал мне туда письмо к Прудону*, которого я видал в бытность там и который мне очень нравился. Там же был у Лелевеля, который жил дряхлым стариком в большой бедности. В Брюсселе чаще всего я бывал у Дундуковых-Корсаковых. Князь Дундуков был жив, его жена и дочери. Одну из них я видел в Крыму. Она замужем за псковским земским деятелем графом Гейденом.

6) Назарьева сведение о карцере верно*. Сидел за непосещение лекции Иванова, профессора истории, почему-то возненавидевшего меня.

- 13 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться