Толстой Л. Н. -- Избранные письма 1882-1899 годы

- 33 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Целую вас. Любящий вас

Л. Толстой.

175. В. Г. Черткову

1891 г. Июля 20? Ясная Поляна.

Давно, давно не писал вам, дорогие друзья, и соскучился. Новости мои вот какие. Жил у нас больше двух недель Репин, делал портреты и бюст*, и я полюбил его, надеюсь, что и он, больше, чем прежде. Второе — написал я предисловие к книге «Ethics»*…Написал все — вышло довольно много, но я еще не поправлял. Надеюсь, однако, что она закончена и со мной не случится того, чтобы я поправлял, запутался в ней и остановился. Есть там нечто нецензурное, которое для вашего сборника можно выпустить. Не берусь еще поправлять, потому что очень сил мало, а какие есть, все берегу на свою большую статью, которая подвигается, так что я вижу конец ее*. Кроме того, с Репиным и Гинцбургом, другой скульптор*, с беспрестанными гостями время очень занято. Главное же все это последнее время не болезнь, а слабость. Что от вас давно нет известий? Порадуйте, напишите вы, Владимир Григорьевич, вы, Галя, вы, Евгений Иванович. От Вани получил письмо и сейчас отвечаю ему. Как жаль его*. Целую вас. Любящий вас

Л. Т.

176. А. А. Толстой

1891 г. Августа 29…31. Ясная Поляна.

Благодарствуйте, дорогой друг, за ваше поздравленье, вашу память обо мне*. Мне всегда это очень приятно и особенно от таких любимых людей, как от вас. И какие хорошие ваши пожелания. Кабы сбылась из них хоть малейшая часть! Стремлюсь именно к тому, чего вы для меня желаете: быть хоть сколько-нибудь любовно полезным людям. Эккермана «Разговоры» не читал и на днях только вспоминал о них*. Гёте-то я очень не люблю. Не люблю его самоуверенное язычество. Благодарю вас очень и за карандаши (имею к ним слабость), и за карты, и за книги.

Посылаю их вам. О Damiens* очень мало, но все-таки рад был прочесть. Но Гордон не понравился мне — не читалось дальше. Не могу примириться с христианским генералом*. Это нечто вроде сухой воды.

Как вы живете? Грустно, что Карамзина умерла. Я знал ее мало, но к ней у меня осталось очень хорошее чувство*. У нас была очень, очень милая свадьба, как няня Маши прекрасно определила ее: легкая свадьба. Как лучше стали, нравственнее молодые люди! Я не нарадуюсь*. Вы пишете: печальные заботы о больных. Кто это? Софья Андреевна? Поцелуйте ее от меня, если она позволяет, и пожелайте ей от меня того же, что вы мне желали, любви и веры, которые, я думаю, у ней есть. Прощайте пока, любите меня по-прежнему; а я всегда с любовью думаю о вас.

За самовар я не так виноват, как вы думаете. Я старался, но была особенная неудача.

Л. Толстой.

177. П. Г. Ганзену

1891 г. Сентября 14. Ясная Поляна.

Дорогой Петр Готфридович!

Забыл было ваше имя и отчество, но благодаря Маше вспомнил его. Получил ваши оба письма и благодарю вас за них, за статьи и портреты*. Посылки из Тулы еще не получил. Бьернсона я читал еще летом: «Новые веяния»*. Очень хорошая, интересная вещь. Читал тоже по-английски его роман, переведенный под заглавием «In God’s way»*. Тоже хороший. Он во всем верен себе, искренно любит добро и потому имеет что сказать и говорит сильно. И я все, что он пишет, читаю и люблю, и его самого тоже. Но не могу того сказать про Ибсена. Его драмы я тоже все читал, и его поэма «Бранд», которую я имел терпение дочесть, все выдуманы, фальшивы и даже очень дурно написаны в том смысле, что все характеры не верны и не выдержаны*. Репутация его в Европе доказывает только страшную бедность творческой силы в Европе. То ли дело Киркегор и Бьернсон, хотя и различные по роду писаний, но оба имеют еще главное качество писателя — искренность, горячность, серьезность. Серьезно думают и говорят то, что думают и говорят.

Статьи Киркегора, о которых вы пишете, я знаю, что были у меня, но до сих пор мы с Машей не могли их найти*. Поищем еще. Но если не найдутся, скажите, очень ли это будет вам неприятно? Посылают мне рукописей много, а порядка заведенного нет, и часто пропадают.

Я уже давно работаю над большой довольно вещью, которая, разумеется, будет доставлена вам для перевода Чертковым*. По его письму судя, он имеет это в виду. Кроме того, я написал небольшую статью под заглавием «Первая ступень», которая теперь у Черткова. Она напечатается в издаваемом им сборнике, и тоже доставит вам, как только можно ему скоро*.

Передайте мой привет вашей жене*. Очень жалею, что не пришлось вам побывать у меня. С удовольствием вспоминаю ваше посещение.

Любящий вас

Л. Толстой.

178. Редакторам газет «Русские ведомости» и «Новое время»

1891 г. Сентября 16. Ясная Поляна.

М. г. Вследствие часто получаемых мною запросов о разрешении издавать, переводить и ставить на сцене мои сочинения, прошу вас поместить в издаваемой вами газете следующее мое заявление.

Предоставляю всем желающим право безвозмездно издавать в России и за границей, по-русски и в переводах, а равно и ставить на сценах все те из моих сочинений, которые были написаны мною с 1881 года и напечатаны в XII томе моих полных сочинений издания 1886 года и в XIII томе, изданном в нынешнем 1891 году*, равно и все мои неизданные в России и могущие вновь появиться после нынешнего дня сочинения.

Лев Толстой.

16-го сентября 1891 г.

179. Л. П. Никифорову

1891 г. Октября 4. Ясная Поляна.

Посылаю вам английскую книгу рассказов*. Рассказы эти имели успех в Америке и Англии, и заслуженный; у нас же, кажется, совсем неизвестны. Они, кроме того, содержательны. Желал бы, чтобы вам пригодились. Только бы не затруднила вас неправильность языка и орфографии: jest вместо just и т. п. Если вам не нужна книга Grunland’a*, верните. Нынче получил письмо Новоселова;* передайте ему благодарность и привет, равно и всем нашим друзьям.

Л. Т.

180. Берте фон Зутнер

черновое

<перевод с французского>

1891 г. Октября 9. Ясная Поляна.

Милостивая государыня,

Я читал ваш роман, который мне прислал г. Булгаков*, в то время, как получил ваше письмо*.

Я очень ценю ваше произведение, и мне приходит мысль, что опубликование вашего романа является счастливым предзнаменованием.

Отмене невольничества предшествовала знаменитая книга женщины, г-жи Бичер-Стоу;* дай бог, чтобы ваша книга предшествовала уничтожению войны. Я не верю, чтобы третейский суд был действенным средством для уничтожения войны. Я заканчиваю одно писание по этому предмету, в котором говорю об единственном средстве, которое, по моему мнению, может сделать войны невозможными*. Между тем все усилия, подсказанные искренней любовью к человечеству, принесут свои плоды, и конгресс в Риме*, я в этом уверен, будет много содействовать, как и прошлогодний конгресс в Лондоне*, популяризации идеи о явном противоречии, в котором находится Европа, между военным положением народов и нравственными правилами христианства и гуманности, которые они исповедуют.

Примите, милостивая государыня, уверение в моих чувствах истинного уважения и симпатии.

Лев Толстой.

181. M. M. Ледерле

1891 г. Октября 25. Ясная Поляна.

Михаил Михайлович. На первое письмо ваше я просил ответить мою дочь, на последнее же письмо ваше с приложением копии с списка, бывшего у Маракуева, постараюсь ответить получше*.

Очень благодарен вам за присылку этой копии; список этот составлен по отметкам, сделанным мною на списке 100 лучших книг, напечатанных в «Pall Mall» газете*, и список этот никуда не годится, во-1-х, потому, что он называет только авторов, не определяя, что именно из часто весьма плодовитых и неровных авторов; а во-2-х, потому, что лучшие книги могут быть лучшими и не лучшими, смотря по возрасту, образованию, характеру лиц, для которых они отбираются. Вообще, подумав серьезнее об этом предмете, я пришел к заключению, что проект составления списка 100 абсолютно лучших книг неосуществим и что затея, которой я необдуманно поддался, отметив книги по списку Стэда*, была затея неосновательная.

Первый же ваш вопрос, относящийся к каждому отдельному лицу о книгах, имевших на него наибольшее влияние, по-моему, представляет серьезный интерес, и данные на него добросовестно ответы могут повести к интересным выводам.

Письмо это, которое я теперь переписываю, я написал уже недели три тому назад и тогда же начал составлять список книг, произведших на меня сильное впечатление, определяя меру впечатления четырьмя степенями, которые обозначал словами: огромное, очень большое и большое. Список я подразделил по возрастам: 1) детство до 14 лет; 2) с 14 до 20; 3) с 20 до 35; 4) с 35 до 50 и 5) от 50 до 63. Я и составил отчасти этот список, в котором вспомнил до 50 различных сочинений, произведших на меня сильное впечатление, но увидал, что он очень неполон, так как не мог всего вспомнить, а вспоминаю понемногу и вношу.

Из всего этого вывод следующий: желания вашего, составить список ста книг, исполнить не могу и очень сожалею об этом; тот же список книг, произведших на меня впечатление, о котором пишу, постараюсь дополнить и прислать вам.

Лев Толстой.

Посылаю начатый и неоконченный список для вашего соображения, но не для печатания, так как он еще далеко не полон*.

Сочинения, произведшие впечатление

Детство до 14-ти лет или около того

История Иосифа из Библии — огромное.

Сказки тысячи одной ночи: «40 разбойников», «Принц Камаральзаман»* — большое.

«Черная курица» — Погорельского — очень большое.

Русские былины: «Добрыня Никитич», «Илья Муромец», «Алеша Попович». Народные сказки — огромное.

Стихи Пушкина: «Наполеон» — большое.

С 14-ти до 20-ти

Евангелие Матфея: Нагорная проповедь — огромное.

Stern’a «Sentimental Journey»* — очень большое.

Rousseau «Confession» — огромное.

«Emile» — огромное.

«Nouvelle H?lo?se»* — очень большое.

Пушкина «Евгений Онегин» — очень большое.

Шиллера «Разбойники» — очень большое.

Гоголя «Шинель». «Иван Иванович, Иван Никифорович». «Невский проспект» — большое.

«Вий» — огромное.

«Мертвые души» — очень большое.

Тургенева «Записки охотника» — очень большое.

«Поленька Сакс» Дружинина — очень большое.

Григоровича «Антон Горемыка» — очень большое.

Дикенса «Давид Коперфильд» — огромное.

Лермонтова «Герой нашего времени». «Тамань» — очень большое.

Прескота «Завоевание Мексики» — большое.

С 20-ти до 35-ти лет

Гете. «Герман и Доротея» — очень большое.

Виктор Гюго. «Notre Dame de Paris»* — очень большое.

Тютчева стихотворения — большое.

Кольцова — большое.

«Одиссея» и «Илиада» (читанные по-русски) — большое.

Фета стихотворения — большое.

Платона (в переводе Cousin) «Федон» и «Пир»* — большое.

С 35-ти до 50-ти лет

«Одиссея» и «Илиада» (по-гречески) — очень большое.

Былины — очень большое.

- 33 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться