Зиновьев А. А. -- Русская трагедия (Гибель утопии)

- 65 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Смерть сына

Погиб Сын. Его убили. Сейчас такие убийства привычное дело. О них пишут постоянно в газетах и говорят по телевидению.

– Будь проклята эта гнусная страна, – сказал Внук. – При первой же возможности покину ее, причем навсегда.

Похоронили Сына на том же кладбище, на котором совсем недавно похоронили Жену. Кладбище разрослось. От могилы Жены до могилы Сына расстояние больше пятисот метров. Стоимость похорон выросла вдвое. На похороны кроме членов нашей семьи пришли какихто три человека. Никаких речей. Никаких цветов. Было жутко. Нереально. Я подумал о том, что скоро и мне придется переселяться сюда. Скоро! У меня мелькнула мысль: а что если мы, никому не нужные пенсионеры, примем решение дружно уйти из жизни?! Какое это будет облегчение для страны и всех наших близких! Какой вклад в государственный бюджет! Какой удар по надоевшим «левым» силам, особенно по коммунистам! Их электорат сократится сразу наполовину. А что, если с этим призывом публично обратиться к пенсионерам страны, особенно к ветеранам войны?! Очень эффективно будет выглядеть: мол, окажем последнюю услугу Родине, хоть в какойто мере сгладим ущерб, нанесенный ей нашими отечественными предателями и капитулянтами!

Пофантазировав так, я подумал, что об этом сказал бы Критик. Я уже приноровился к его способу мышления. Думаю, что он сказал бы так. Вопервых, к обращению должны присоединиться детибеспризорники, алкоголики, наркоманы, уголовники и другие лишние люди. Всего наберется более тридцати миллионов. Вовторых, все они вымрут и без обращения. Это всего лишь вопрос времени. И это гуманнее.

Семинар

Главным делом моей жизни стал семинар. Достали немного денег. Подготовили первый выпуск трудов семинара. Получилось неплохо. Критик предложил назвать его «Гибель русского коммунизма». Я рад тому, что он остался доволен. Отпечатаем сто экземпляров. Один из участников семинара пытается легализовать семинар и издание его трудов, прицепив его к учреждению, в котором он работает. Для этого его нужно сделать формальным руководителем семинара. Если эта затея удастся, мы будем иметь бесплатное помещение для заседаний и сможем пользоваться компьютером и множительным аппаратом. Следующий цикл заседаний семинара решили посвятить проблемам постсоветской России.

В журнале «Сопротивление» напечатан длинный обзор работы нашего семинара. Написал его ктото из участников семинара. Очень неплохо написал. Критику тоже понравилось. Но у меня почемуто появилась тревога. Сейчас все чаще стали поговаривать о российских «фашистах», «нацистах» и вообще об «экстремистах».

Ночные мысли

Вернувшись домой с кладбища, я долго не мог заснуть. Если бы сейчас, думал я, вдруг воскресли все те, кто отдал свои силы и жизнь ради того, чтобы в России произошла социалистическая революция, чтобы сложился новый социалистический (коммунистический) социальный строй и чтобы он уцелел в борьбе с врагами, и если бы они увидели разгром этого строя и постсоветскую Россию, причем если бы они узнали, что это сделали сами советские люди, то что они при этом пережили бы? Это переживание было бы для них хуже, чем самый страшный ад. Они не воскреснут и не смогут пережить такое. Но жив я. И я оказался в положении человека, обреченного увидеть все это и пережить это так, как пережили бы они. Я стал перебирать в памяти станицы дореволюционной и послереволюционной русской истории. Я стал видеть этих вспоминаемых мною людей и ощущать себя среди них и одним из них. Они возникали и возникали из небытия. Сотни, тысячи, миллионы, десятки и сотни миллионов. Повешенные и расстрелянные. Погибшие на каторге и в казематах. Павшие на баррикадах и на фронтах войн. Умершие от голода, болезней и тяжкого труда. Добровольцы, новаторы, самоотверженные безвестные герои. Крестьяне, рабочие, учителя, врачи, инженеры, ученые. Сколько их! Всех возрастов, профессий, способностей, внешности, положений. И все они смотрят на меня так, как будто это я допустил все то, что они увидели. И я чувствую себя виновным перед ними. И чувствую свое бессилие перед ходом истории. И чувствую неспособность искупить свою вину.

И всетаки я обязан хоть чтото сделать. Что? Мне пришла в голову мысль написать новый коммунистический манифест. Я довольно долго был учеником Критика. В его сочинениях и высказываниях содержится все, что нужно для такого манифеста.

Как обустроили Россию

В начале заседания семинара вспомнили нашумевшую в свое время статью Солженицына «Как обустроить Россию». Потом сам Солженицын возмущался, что в России вместо рая, который он думал учредить своей программой, получился ад.

– Ну что же, – сказал Критик, – тут мы имеем еще оно подтверждение тому, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Проблема, как обустроить Россию после разгрома коммунизма, была задолго до бредовой статьи Солженицына решена в учреждениях и организациях США, занятых в холодной войне. Статья Солженицына была использована в какойто мере как идеологическое средство реализации программы победителей.

– Теперь это очевидно всем.

– Это, однако, не помешало президенту навестить Солженицына.

– Жест характерный. Явно обнаруживает, что нас ждет с таким «вождем».

– Да. Оставим этот эпизод российской трагедии. Обратимся к сути проблемы. Проблема не в том, как нужно или желательно «обустроить» Россию. На этот счет можно выдумывать самые различные проекты. Тем более тут неизбежен субъективизм. Интересы различных категорий людей различны, порой противоположны. Желательно – для кого?! Нужно – кому?! Реальная проблема заключается в том, как на самом деле уже «обустраивается» Россия и как она будет с необходимостью «обустраиваться» в ближайшие десятилетия (если не столетия!) в силу объективных исторических условий, наличных сил и объективных социальных законов организации больших человеческих объединений. При решении этой проблемы должен быть исключен всякий субъективизм, всякое стремление выдать желаемое за действительное или реально возможное. Нужна истина, вся истина и только истина, какой бы неприглядной она ни была. Исторический поток нельзя уговорить течь в желательном направлении ни прекрасными обещаниями, ни страшными угрозами, ни предписаниями политиков и идеологов. С ним надо считаться как с неумолимой реальностью.

– Как вы говорили, социальная организация создается сознательноволевой деятельностью самой активной части членов общества. Но для этого они должны иметь какието идеи, теории, концепции, планы! Что получилось у нас после краха коммунистической социальной организации?

– Как вы сами хорошо знаете, марксистская концепция, претендовавшая на самое высшее научное объяснение законов формирования социальной организации, была просто отброшена без какой бы то ни было научной аргументации. В ход пошли социологические концепции западных идеологов, ранее громившиеся как псевдонаучные, а ныне превозносимые как вершины науки. В результате вместо научно обдуманной теории и научно обоснованного проекта практические исполнители намерения преобразовать социальную организацию России взяли готовые образцы на Западе, причем в идеологически препарированном виде, предназначенном для одурачивания незападных народов, особенно их правящей элиты.

При этом советские и российские реформаторы полностью игнорировали азбучную (банальную) истину социологии, что западные образцы формировались веками, в конкретных условиях западного мира, в ожесточенной социальной борьбе, в опустошительных войнах, путем огромных усилий, ценой жертв и потерь. Они не являются универсальными, пригодными в одинаковой мере для всех эпох и народов. Одни и те же образцы в различных условиях дают различные результаты, порою – прямо противоположные. Даже в тех случаях, когда они в какойто мере применимы в незападных странах, их нельзя переносить в эти страны без учета всей совокупности конкретных условий этих стран. Такой бездумный перенос неизбежно ведет к разрушительным, порой к катастрофическим последствиям в западнизируемых странах. Примеров тому история дает в изобилии. Не случайно западнизация стран незападного мира стала мощнейшим орудием Запада в борьбе за мировое господство.

– Российские реформаторы навязали России не реальную социальную организацию западных стран, а ее идеологический образ. В чем тут различие?

– Различие тут подобно различию между реальным советским коммунизмом и его описанием в советской (марксистской) идеологии. Например, раздувается поверхностный демократический аспект власти, а основная недемократическая часть власти обходится молчанием. И демократия идеализируется, приукрашивается. В описании экономики раздувается и приукрашивается «свободный» рынок и частное предпринимательство, а денежный тоталитаризм, команднодиктаторский аспект, некапиталистические явления и т.п. замалчиваются. В идеологии проповедуется некая свобода от идеологии, а факт тотального идеологического оболванивания, неизмеримо превосходящего советское, опятьтаки замалчивается.

– И плюс к тому – российские условия!

– Верно. Воображаемый западный образец насаждается не в западных, а в российских условиях. Советские и российские реформаторы полностью игнорировали этот фактор. Они действовали по принципу: а почему бы и нам не жить, как на Западе?

– Идиоты!

– Если бы только идиоты! Этими идиотами манипулировали умные враги. Старики помнят о том, чем кончилась попытка идиота Хрущева построить полный коммунизм в Советском Союзе уже к восьмидесятым годам с помощью американской кукурузы.

– Молодежь тоже об этом знает. Кукуруза в российских условиях не росла совсем или не достигала степени зрелости.

– Так и западная социальная организация не прививается в российских условиях совсем или не достигает степени зрелости.

Немного социологии

Социальная организация человеческого объединения (человейника) есть результат сознательноволевой деятельности некоторой части членов человейника. Но она не есть продукт их субъективного произвола. Тут имеют силу определенные социальные законы, неподвластные воле людей. Люди вообще как правило даже не знают о существовании таких законов. Это целиком и полностью относится и к создателям постсоветской социальной организации России. Но если мы хотим понять, что это такое, нам будет полезно с такими законами познакомиться хотя бы в минимальной степени. Приведу некоторые из них, без знания которых понять эту организацию вообще невозможно.

Прежде всего, это закон социальноисторической преемственности или социальной регенерации. Заключается он в следующем. Если разрушается социальная организация человейника, но при этом сохраняется человеческий материал, основы его материальной культуры и другие явления, необходимые для выживания (например, природные условия), то новая социальная организация, создаваемая на остатках разрушаемой, оказывается по ряду важнейших (определяющих) признаков близкой к разрушаемой. Так обстояло дело с советской социальной организацией, в которой были воспроизведены черты разрушенной дореволюционной организации. Нынешняя (постсоветская) социальная организация во многом напоминает советскую. Большое число россиян живет так, как будто никакого антикоммунистического переворота не было. Только хуже, чем в советские годы. Грубо говоря, из обломков сарая не построишь небоскреб. Построишь лишь сарай, только хуже прежнего.

- 65 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться