Зиновьев А. А. -- Русская трагедия (Гибель утопии)

- 44 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Пару слов о контролируемом и неконтролируемом в историческом процессе. Тут тоже история преподнесла нам урок. Казалось, что чем грандиознее и сложнее социальные объединения, тем меньше оно контролируемо, тем больше в нем неконтролируемых явлений. Такое убеждение сложилось потому, что не принимали во внимание следующие факторы: 1) прогресс средств сбора, обработки и передачи информации; 2) прогресс средств коммуникации; 3) прогресс средств манипулирования людьми, надзора за ними, пресечения массовых движений; 4) влияние массовой культуры на стандартизацию образа жизни людей. А в результате совокупного действия этих и других факторов степень контролируемости исторического процесса резко возросла.

Делание будущего

Стратеги и хозяева западнистского сверхобщества проектируют будущее человечества и управляют процессом реализации своих проектов, – делают будущее человечества. Они делают это не в интересах всего человечества, а в интересах ограниченной его части, к которой они принадлежат, – своей части человечества и своих собственных. Они делают это не в интересах наиболее разумной организации человечества, а в интересах такой его организации, которая лучше подходит для достижения их господства над всем человечеством. При этом они полностью игнорируют все объективные законы человеческого бытия, направив человечество на путь неизбежной глобальной катастрофы.

Это делание будущего есть война части человечества за господство над остальным человечеством. Конечно, от этого коечто перепадает и другим. Но львиная доля будет принадлежать творцам проектов и их исполнителям. Они – активный субъект истории. А все прочие – арена их жизнедеятельности. Это – азбучная истина наступившей эпохи. С ней надо считаться. Важно понять, какая судьба уготована нам в этом процессе, и реагировать на это соответственно нашему самосознанию, – примириться или сопротивляться.

Банкротство сына

Финансовый крах, который предсказывал Защитник, произошел на месяц позднее, но всетаки произошел. Он произвел на массы россиян впечатление гораздо более сильное, чем все предшествующие события антикоммунистического переворота. Почему? Причин тому много. Хотя бы потому, что он лично затронул миллионы людей, которые уже както приспособились к новой жизни и накопили какието средства. А тут они мгновенно испарились. Сын потерял буквально все до копейки, кроме долгов, конечно. Он буквально раздавлен. Я никогда не видал его в таком состоянии.

Внук удручен. Все его прозападные симпатии испарились как не бывало. Усиленно занимается. Чтото задумал, а что – не говорит.

Будни

Сын с семьей переехал в мою квартиру и с головой окунулся в бизнес. Все время в разъездах. Я его почти не вижу. Похоже, что пьет. Сноха выматывается на работе и в домашних хлопотах. Внук кончает школу. Что у него на уме, не знаю. Хотя мы ютимся в тесной квартирке, семейной жизни фактически нет. Я живу самостоятельно, как в студенческие годы.

Сноха устроилась на работу в какуюто фирму. Не по профессии, конечно. Специальная школа, институт, аспирантура, способности, усердный труд, блестящее образование – все это теперь ни к чему. Миром овладевают люди другого типа. Дело серьезнее, оказывается, чем просто перелом в русской истории. Это – мировой эволюционный перелом, захвативший нас в самой сильной степени.

Читаю и обдумываю «Русский коммунизм».

Русский коммунизм

«Путч» и путч. В Москве 19–21 августа 1991 года была предпринята попытка государственного переворота. Когда она началась, средства массовой информации немедленно окрестили его как путч. Слово «путч» в сознании людей вызывает вполне определенную картину: кучка заговорщиков, используя вооруженные силы, устраняет законное правительство и захватывает власть в свои руки. В данном случае ничего подобного на самом деле не было. Было нечто иное, что не укладывается в рамки привычных пропагандистских и журналистских штампов. Слово «путч» было пущено в оборот не приверженцами беспристрастной истины, а участниками одной из политических сил, кровно заинтересованных в дискредитации тех, кто рискнул пойти на переворот.

С самого начала своей деятельности горбачевская клика проявила половинчатость, непоследовательность и нерешительность в проведении провозглашенных реформ в жизнь. Это было обусловлено не столько личными качествами Горбачева, сколько свойствами реформируемого общества, возможностями власти и характером предпринимаемых преобразований. В силу этих условий лишь разрушительная часть перестройки могла быть успешной. Что же касается ее позитивных намерений, они не могли удаться при любых реформаторах. Сначала виновников этого видели в консерваторах. Но вот консерваторов сбросили с высот власти, а также и на более низких уровнях. Никаких помех для успеха преобразований вроде бы не стало. А успехов все равно не было. Естественно, теперь виновных стали искать среди тех, кто оказался на правом фланге правящих сил, – среди умеренных реформаторов, возглавлявшихся Горбачевым. Наметившееся с самого начала различие умеренных и радикальных реформаторов теперь должно было по законам политической борьбы за власть дойти до их раскола и противопоставления как новых консерваторов и последовательных реформаторов. Так это и случилось. Лидер радикалов Б. Ельцин и ряд других радикалов, занимавших высокие посты, вышли из КПСС. Ельцин сделал это в духе современной склонности к мировым сенсациям, т.е. демонстративно на XVIII съезде КПСС.

Поскольку консерваторы стушевались, главным объектом нападок со стороны радикалов стали горбачевцы и особенно сам Горбачев. Он становился самой ненавистной фигурой в стране. Став президентом Российской Федерации, Ельцин вообще сделал основой всего движения радикалов (демократов) борьбу против центрального правительства и борьбу за свержение Горбачева, дабы самому занять его место лидера перестройки. Борьба за личную власть на высотах власти затмила собою проблемы, изза которых вроде бы затевалась перестройка.

В конце 90го года Горбачев понял, что сможет удержаться у власти только в том случае, если создаст противовес силам демократии – свою «команду». Он и создал такую команду для «наведения порядка», т.е. будущих «путчистов». В начале 91го года уже созрело намерение переворота. Но по ряду причин переворот был отложен.

Пленум ЦК КПСС, состоявшийся 24–25 апреля 1991 года, обнажил ту расстановку политических сил в стране, какая тут имела место с самого начала перестройки: консерваторы, радикалы и центристы. Горбачев определил свою позицию как центристскую, назвав позицию консерваторов правым авантюризмом, а позицию радикалов – левым авантюризмом. Очевидно, школа комсомольского активиста в сталинские годы и партийного функционера в брежневские годы не прошла даром!

Пленум констатировал факт катастрофического состояния страны и признал, что причины его кроются не только в наследии прошлого, но и в «просчетах» политики перестройки. Хотя пленум подтвердил приверженность партии перестройке как курсу на обновление общества, было очевидно, что в стране наметилась сильная тенденция к контрперестройке. Это не ускользнуло и от внимания западных дирижеров советской перестройки и вызвало тревогу. Горбачев в телефонном разговоре с президентом США Бушем заверил его в твердости своего намерения продолжать прежний курс. Заверил, как в свое время заверял партию и правительство, преданно служить делу коммунизма. Но это уже не могло ввести в заблуждение его западных хозяев.

Со временем, я уверен, все материалы, касающиеся событий в Советском Союзе в рассматриваемый период, будут преданы гласности, и на Западе будут гордиться тем, что львиная доля в их организации принадлежала западным политическим стратегам и соответствующим службам. Но на основании тех материалов, которые доступны уже сейчас, можно с большой степенью уверенности сказать: эти силы Запада подготовили беспрецедентную, крупномасштабную провокацию, которая проявилась в событиях 19–21 августа 1991 года. Цель этой провокации была вынудить тех людей в советской системе власти, которые были склонны остановить губительный для страны процесс преобразований, к такому открытому выступлению, которое дало бы возможность легко разгромить их и скомпрометировать в глазах мирового общественного мнения, установив на этой основе политический режим, который довел бы разгром страны до конца.

Горбачев хотел «навести порядок в стране», но без своего непосредственного участия, чужими руками. Это тоже в его характере – сваливать «грязную» работу на других, а самому выглядеть чистеньким. Таким путем он в самый ответственный момент для намеченного переворота уехал якобы на отдых в Форос и инсценировал потом якобы насильственную изоляцию, арест. Что это за арест, если он свободно звонил по телефону разным лицам в Москве и даже разговаривал с американским президентом Бушем! Если имел охрану более 700 человек и вся она потом показала, что Горбачеву никто не препятствовал покинуть Форос! Если к нему летали советоваться сами «путчисты»! Если он преспокойно попивал легкое вино и смотрел эротический фильм, когда надо было чтото делать, раз ты арестован! Никакой изоляции на самом деле не было. Была просто тактика двурушника и предателя: при любом исходе «путча» явиться в Москву в ореоле политической непорочности. Расчет оказался ошибочным.

В Москве в отсутствие Горбачева образовался Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению (сокращенно ГКЧП). В него вошли вицепрезидент СССР, премьерминистр, председатель КГБ, министр внутренних дел, министр обороны, первый заместитель председателя Совета Обороны. «Путчистами» были люди, занимавшие высокие посты в центральной власти СССР. Запомните это: центральной власти!

Согласно указу вицепрезидента Янаева, он, Янаев, приступил к исполнению обязанностей президента СССР в связи с тем, что Горбачев по состоянию здоровья не мог эти обязанности исполнять. Янаев сделал это на основании статьи 127.7 Конституции СССР. Члены ГКЧП заявили, что над страной нависла смертельная опасность, что перестройка зашла в тупик и необходимы чрезвычайные меры по выводу государства и общества из кризиса.

Членов ГКЧП обвинили в том, что их действия якобы были неконституционными. Так ли это было на самом деле? Я утверждаю, что сам подход к событию с юридическими мерками лишен смысла. Если бы переворот удался, то нашлось бы более чем достаточно оснований, чтобы признать его конституционным и нашлось бы достаточное число экспертов, которые привели бы убедительные аргументы в пользу этого. Но переворот сорвался, и доминирующие в стране и в мире силы оценили его как неконституционный, найдя для этого подходящие (с точки зрения обмана общественного мнения) аргументы. Но, повторяю, как то, так и другое бессмысленно именно юридически. Если встать на позицию оценки событий как конституционных или неконституционных, то с полным основанием вообще все действия горбачевской клики можно оценить как неконституционные. Я уж не говорю о действиях клики Ельцина, неконституционный характер которых признавали даже его сообщники. Вообще вся эпоха, начавшаяся в 1985 году, означала полное игнорирование всякой законности и превращение в некую законность того, что делалось по произволу правящих клик.

- 44 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться