Достоевский Ф. М. -- Письма (1866)

- 59 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Опять-таки (4) говорю: неужели моя доверенность не годится? Справься об этом у юриста; но я уверен, что годится. Иначе было бы бессмысленно. Мне нужно, например, доверителя для одного дела, а закон будет заставлять меня не только дать этому доверителю право заведовать всеми моими делами, но еще передавать это право другому? Это вещь совершенно невозможная. Проникнись одним, Паша, что надо кончить скорее и что это самое главное.

Всё это я посылаю тебе через Аполлона Николаевича. Посоветуйся с ним во всем, что найдешь нужным. Главное для меня и 1000 руб., и то, что продажа Стелловскому прилична и литературному кредиту моему не повредит, потому что он покупает для печати в своем формате и не имеет права переверстывать. А если так, то, конечно, за уменьшенную цену.

Во всяком крайнем случае меня сейчас же уведомляй.

Твой весь и тебя любящий

Ф. Достоевский.

Если Стелловский очень будет требовать, чтоб показать ему условные пункты, мною написанные, то есть мой листочек, то покажи ему, но без крайнего случая не показывай. (5)

NB. Чуть не забыл главное: деньги за "Преступление и наказание" вперед (400 р.) я совершенно устраняю из контракта об "Идиоте". Да и не надо их требовать совсем, покамест.

Люба тебя целует. Жена жмет тебе руку искренно.

Условные пункты контракта.

1) Я, Исаев, на основании доверенности, выданной мне отставным подпоручиком Федором Михайловичем Достоевским, предоставляю Стелловскому право издания романа "Идиот", за тысячу рублей серебром, составляющего собственность моего доверителя, напечатанного доверителем моим Федором Михайловичем Достоевским в журнале "Русский вестник" в 1868 году и оконченного печатанием в том же журнале в 1869 году в виде приложения.

2) Вышеозначенный (6) роман "Идиот" может (7) быть отпечатан Стелловским не иначе как совершенно по тексту "Русского вестника", безо всяких изменений, кроме обыкновенных корректурных исправлений и ошибок. (8)

3) Вышеозначенный роман "Идиот", собственно доверителю моему принадлежащий, по настоящее время никому им, доверителем моим, не запродан, не заложен, и Стелловский имеет право со дня подписания сего условия также и в продолжение всего срока сего условия издавать и печатать означенное сочинение доверителя моего в формате полного собрания сочинений русских авторов, предпринимаемого им, Стелловским, издания, в таком количестве экземпляров, какое понадобится по его, Стелловского, усмотрению, и продавать оные в его, Стелловского, пользу.

4) Стелловский не имеет права издавать и продавать роман "Идиот" в переверстанном виде, а должен издавать и продавать оный только в формате издания (9) "Полного собрания сочинений русских авторов", (10) предпринятого Стелловским, в противном случае он, Стелловский, обязуется уплатить моему доверителю тысячу рублей неустойки и вслед за тем условие будет считаться нарушенным.

5) Срок сего условия считать со (10) дня заключения и подписания сего контракта по первое января тысяча восемьсот семьдесят третьего (11) года.

6) Доверитель мой (12) с своей стороны обязан в продолжение сего срока, то есть до первого января тысяча восемьсот семьдесят третьего (13) года, не приступать ни сам лично, ни наследники его, ни то лицо, кому бы он захотел передать (14) право издания романа "Идиот" при его жизни или по смерти его, (15) к изданию поименованного в сем условии романа. В противном случае доверитель мой или его наследники платят Стелловскому в виде неустойки тысячу рублей сереб<ром>, предоставляя при том право Стелловскому обратить в свою пользу напечатанные кем бы то ни было вопреки сему условию экземпляры романа "Идиот", (16) означенного в сем условии.

7) Право издания романа "Идиот" по вышеписанным пунктам сего условия не касается до права издания других сочинений моего доверителя, проданных им Стелловскому по заключенному уже прежде условию в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году, первого июля и явленному у частного маклера А. Барулина за № 292, по которому срок на право издания Стелловским таковых сочинений кончается 31 декабря тысяча восемьсот семьдесят первого года; а потому, если Стелловскому заблагорассудится, по своему усмотрению, напечатать роман "Идиот" моего доверителя в одном томе вместе с другими сочинениями, приобретенными покупкою Стелловским от моего доверителя и на которые он (17) имеет право издания в силу (18) вышеупомянутого условия (19) тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, (20) равно как и с теми сочинениями моего доверителя, правом издания коих Стелловский владеет в силу и на основании того же условия 1865-го года и до сих пор, в силу того же условия, (21) не напечатанными, (22) то он, Стелловский, может это сделать, но в таком случае обязуется издавать таковые только по первое января тысяча восемьсот семьдесят второго года, то есть, совмещая роман "Идиот" с другими моего доверителя сочинениями, он, Стелловский, пользуется правом издания романа "Идиот" в отношении срока владения наравне с вышеупомянутыми сочинениями моего доверителя и по силе (23) вышеупомянутого условия (24) тысяча восемьсот шестьдесят пятого года. Неисполнение сего пункта со стороны Стелловского в точности влечет за собою нарушение сего условия, и кроме того, он, Стелловский, обязан уплатить доверителю моему в виде неустойки тысячу руб. сереб<ром>.

8) Стелловский, печатая роман (25) "Идиот" в силу четвертого пункта сего условия в формате издания "Русских авторов", им предпринимаемого, но не в одном томе с другими сочинениями моего доверителя, а отдельно от них или в одном томе с какими-нибудь сочинениями других лиц, пользуется правом издания романа "Идиот" по пятому пункту сего условия.

9) Стелловский обязан уплатить за право издания романа моего доверителя "Идиот" пятьсот руб. при подписании сего условия, а остальные пятьсот рублей (26) В случае же если Стелловский не уплатит вышеозначенные остальные пятьсот рублей, (26) то платит в пользу моего доверителя неустойки пятьсот руб., если не уплатит по, (26) то платит еще неустойки пятьсот рублей и затем контракт считается нарушенным.

10) Условие сие с обеих сторон хранить ненарушимо. Подлинное иметь Стелловскому, а засвидетельствованную с оного копию Исаеву.

* Паша! Точнее выпиши заглавие издания "Русских авторов" Стелловского. Не забудь.

(1) было: при

(2) вместо: мой листочек - было: мою рукопись

(3) далее было начато: избег<ать>

(4) было: Вообще

(5) вместо: не показывай - было: но лучше не показывай

(6) было: Вышеупомянутый

(7) было: должен

(8) далее было: и без переправок. Таковых же испр<авлений>

(9) было: в издании

(10) было: от

(11) незачеркнутый вариант: четвертого

(12) далее было: обязан

(13) незачеркнутый вариант: четвертого

(14) вместо: он захотел передать было начато: он передал мои

(15) вместо: или по смерти его - было начато: или после своей

(16) далее было: сочинения моего доверителя

(17) далее было: уже

(18) далее было: и на условиях

(19) было: контракта

(20) далее было: а. [Г-н] но - им, Стелловск<им> <в подлиннике пропуск> условий, до настоящего времени на <в подлиннике пропуск> он, Стелловский, может это сделать, но в таком случае обязуется издавать таковые только по первое января тысяча восемьсот семьдесят втор<ого> б. если с сочинениями моего доверителя

(21) вместо: того же условия - было: таких же условий

(22) рядом с текстом: владеет в силу ... ... не напечатанными - знак: NB.

(23) вместо: и по силе - было: то есть на условиях

(24) было: контракта

(25) далее было: а. отдельно от других б. не в одном томе с другими сочинениями моего доверителя, хотя

(26) здесь и далее в подлиннике пропуск

378. А. Н. МАЙКОВУ

10 (22) декабря 1869. Дрезден Черновое

10/22 декабря/69.

<Дорогой> (1) друг Аполлон Николаевич, я послал

<Паше застра>хованный пакет, в котором находятся

<документы по> делу со Стелловским, - доверенность, черновая <контракта и> письмо к нему. Пишу же Вам отдельно, <чтоб сообщи>ть о страховом пакете заране. Пользуюсь <Вашим> обещанием содействия в этом деле. Это <дело> более всего теперь важно. Тысяча рублей помогла <бы мне р>адикально! Прошу Вас очень, - <выслушайте Пашу и наставьте > его советом. Да уговорите его насчет доверенности>, уверен, что она имеет полную силу.

<...> о каких-нибудь будущих крючках нечего останавливать дело; всякая остановка мне повредит,

<...> и первые 500 руб. от Стелловского получатся <...> у н<его> деньги и пришлите мне. 50 руб. дайте

<Эмилии> Федоровне, а остальные 400 вышлите мне.

<...> на продавание шкуры, не убив медведя <...> у<ведомил> письмом, что кончил и выслал. <Я послал) Вам письмо в воскресение, сегодня Вы может <быть его получите>. Сижу без копейки денег, а нужно ужасно.

<Поддержите> просьбу о Кашпиреве. Будьте друг, способствуйте.

Весь Ваш Федор Достоевский.

(1) текст письма поврежден (листок разорван)

379. С. А. ИВАНОВОЙ

14 (26) декабря 1869. Дрезден

Дрезден 26/14 декабря/69.

Дорогой и милый друг мой Сонечка, наконец-то я могу написать Вам что-нибудь. Письмо Ваше, - не помню, от какого числа (тем более что Вы, по обыкновению всех женщин, никогда не выставляете чисел), - прочел я месяца три назад и не ответил Вам, потому что не мог отвечать. Я был занят, писал мою проклятую повесть в "Зарю". Начал поздно, а кончил всего неделю назад. Писал, кажется, ровно три месяца и написал одиннадцать печатных листов minimum. Можете себе представить, какая это была каторжная работа! Тем более, что я возненавидел эту мерзкую повесть с самого начала. Думал написать самое большее листа три, но представились сами собой подробности, и вышло одиннадцать. Эта работа изнурила меня совсем, а главное в том, что я никому ничего не отвечал по самым необходимым даже делам и был всё время в таком мрачном расположении духа, что и Вам не мог ответить. Не сердитесь же на меня, бесценный мой друг, и знайте, что я Вас всегда любил бесконечно, и не проходит, может быть, дня, - чтоб я о Вас не думал. Вы примете, может быть, слова мои за преувеличение и за сентиментальность. Но уверяю, что это правда. Вспоминаю я и думаю о России каждый день до опьянения, хочется воротиться поскорей во что бы то ни стало, а вспоминая о России, я невольно вспоминаю всех вас, весь Верочкин дом и Вас в особенности. Здесь, за границей, мне ясно стало, что из всех людей на родине и из всех мест России мне милее всего ваш дом и все вы. Вот почему, вспоминая и думая о России, каждый день думаю (1) и об вас. И так давно, мне кажется, всё это было, - точно во дни моей цветущей молодости (то-то Машенька засмеется над этой фантазией). Из этого Вы видите, что я невольно представляю теперь себя себе старым-старым. стариком. Может, и умру скоро.

А между тем у меня дочка Любочка, родилась 26 сентября, и сегодня ей ровно три месяца. Не могу Вам выразить, как я ее люблю. Аня сама кормит и очень мучается, бедная, боюсь, что это кормление повредит ее здоровью. К счастью, с нами живет мамаша Ани и ходит за ребенком. Девочка здоровая, веселая, развитая не по летам (то есть не по месяцам), всё поет со мной, когда я ей запою, и всё смеется; довольно тихий, некапризный ребенок. На меня похожа до смешного, до малейших черт. На днях будем ее крестить; даже это откладывали до окончания работы! Крестить прошу Вашу мамашу и ей пишу об этом. Крестный отец и кум ее будет Аполлон Николаевич Майков. Я слишком уверен в Верочкином согласии; не может она меня так огорчить и отказаться. Скажу Вам несколько слов об нашей жизни: жизнь скучная; в спальне - заботы о Любе и ежедневные заботы, а у меня до сих пор только одна работа. Дрезден очень скучен и сам по себе. Эти немцы мне нестерпимы. Хорошо, что припадки мои почти не бывают (ровно 3 месяца не было, несмотря на расстраивающую работу), но зато приливы крови к голове и к сердцу (бог знает какие - не могу Вам разъяснить). Встаю я в час пополудни - потому что работаю по ночам да и без того (2) не могу заснуть ночью. От трех до пяти работаю. Иду на полчаса гулять и именно на почту, а с почты возвращаюсь через Королевский сад домой - всегда одна и та же дорога. Дома обедаем. В семь часов выхожу опять гулять и опять через Королевский сад домой. Дома пью чай и в 10 1/2 часов сажусь за работу. Работаю до 5 часов утра. Затем ложусь и, как только пробьет шесть часов - тотчас же засыпаю. Вот вся моя жизнь. В вечернюю прогулку захожу в Читальню, где получают русские газеты, и читаю "С.-Пет<ербургски>е ведомости", "Голос" и "Московские ведомости". Аня живет еще скучнее моего: забота и кормление Любы не дают ей даже и прогуляться хорошо, а это ей нужно. Развлечений никаких. Здесь, впрочем, и нет никаких. В глупый немецкий театр и ходить нечего. Можно бы еще слушать музыку и даже довольно недурную и очень дешево за вход в Концертную залу; я раз пять ходил; но Аня и этого не может: нельзя от ребенка отлучиться. Знакомства у нас нет никакого. Из книг получаем "Зарю" и "Русский вестник". У нас в Дрездене и почти подле нас живет Иван Григорьевич, брат Ани. Он здесь уже два месяца и Вам кланяется. Аня Вам пишет сама. Решительно в будущем году возвращусь. Нельзя выносить заграницу более, и даже средства и время не позволяют мне употребить эту поездку за границу с пользою. Мне бы непременно надо быть в Афоне и в Иерусалиме, надо непременно; а в настоящее время я не могу этого исполнить и через пять дней должен сесть опять за новую работу, которая бог знает когда кончится. Я думаю, что когда ворочусь в Россию (это может быть к концу лета в будущем году), то тотчас же приеду в Москву (да и дела так сложатся, что надо будет приехать) и мы увидимся. Что-то будет и как-то мы встретимся после 3 1/2 лет. Понять не могу, как много прошло времени. Знаю только, что Ваше сердце найду тем же. Но во что сложится новая жизнь (если мне еще суждено жить) и как всё это будет (разумеется, в общем) - не могу и придумать. Я, конечно, по-прежнему буду работать и, может быть, совсем поселюсь в Москве. Надо что-нибудь сделать для Ани, для Любы. Еще и то: боюсь, что мы, то есть я и вы все - отвыкнем друг от друга в этот долгий срок моей заграничной жизни.

- 59 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться