Достоевский Ф. М. -- Письма (1870)

- 43 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вы спрашиваете: что я делаю?

Я всё хвораю и всё из себя выхожу. Локти у меня несколько связаны. Принимаясь за редакторство, год тому, воображал, что буду гораздо самостоятельнее. От этого лишаюсь энергии к делу. Майков здоров, благодушествует и Вам кланяется.

Ваш весь Ф. Достоевский.

12 ноября/73.

В статье Страхова есть иные места, которые могли бы быть иначе написаны. Да он и сам соглашается.

(1) было: "Русским вестником"

511. H. A. ЛЮБИМОВУ

13 декабря 1873. Петербург

Декабря 13/73.

Милостивый государь Николай Алексеевич,

Во-первых, позвольте мне засвидетельствовать Вам мое уважение, а во-2-х, разъяснить одно обстоятельство. Чуть не с месяц назад отправил я в редакцию "Русского вестника" одну рукопись - название, кажется: "Болезнь нашего времени". Но, намереваясь написать Вам, не снабдил посылку никаким объяснением. Затем занемог, захлопотался и вот только теперь могу объяснить Вам всё этим письмом.

Эта рукопись - повесть (около 4 1/2 печат<ных> листов "Р<усского> вестника") г-жи Прибытковой, живущей в Москве. Почти год назад она доставила ее в "Гражданин". По неопытности я принял и дал обещание напечатать. Но скоро увидал, что она займет по крайней мере 10 № "Гражд<анина>" (сряду). Такую рассрочку наше маленькое издание принять не может на себя. Одним словом, произведение такой величины в "Гражд<анине>" не может найти место.

Между тем повесть я читал внимательно: она весьма недурна. Конечно, не блестит художественными достоинствами, но умна бесспорно и не хуже никакой женской работы наших современных писательниц. Насчет цены г-жа Прибыткова готова довольствоваться и малою платой, но, кажется, намерена попросить хоть малую часть вперед, в случае если Вы повесть ее не отвергнете.

Я на прошлой неделе говорил об этой повести Михаилу Никифоровичу и уведомил его, что послал ее к Вам на Ваше решение.

Примите, многоуважаемый Николай Алексеевич, изъявление чувств моего глубочайшего к Вам почтения.

Ваш покорный слуга Ф. Достоевский.

Р. S. Рукопись препроводил я в "Русский вестник" с согласия и по просьбе г-жи Прибытковой.

512. В. В. ТИМОФЕЕВОЙ

5-16 декабря 1873. Петербург

Многоуважаемая Варвара Тимофеевна. (1) Особенно прошу Вас поправить эту статью, сообразно с моими поправками. Как только дело касается этого автора, так тотчас у Вас неразобранные слова, выкидки целых фраз или повторения двух фраз сряду и проч. Вы мне сделаете особое удовольствие, если исполните мою просьбу.

Ваш Достоевский.

(1) описка, следует: Васильевна

513. H. M. ДОСТОЕВСКОМУ

18 декабря 1873. Петербург

18 декабря/73.

Любезный друг Коля, у меня самого нет 10 р. Посылаю тебе 3 руб., то есть почти половину всего, что имею. Хотел было лечиться сжатым воздухом и отлагаю леченье, потому что денег нет. Может быть, накануне праздника будут; тогда поделюсь.

До свидания, милый, обнимаю тебя, дай тебе бог здоровия.

Твой Ф. Достоевский.

514. А. У. ПОРЕЦКОМУ

1873. Петербург

<...> (1) Вы напрасно не <использовали?> и всяких губернских ведомост<ей,> у Вас не <хв?>ата<ет?> <фактов для?> "Областног<о обо>зрени<я>".

От 12 до 3-х всегда в <редакции> кто-нибудь <есть,> секр<етарь, например?>. <Если Вы?> заедете за <газетами?>, то Вам тотчас <выдадут.> Если же, заедет<е в другое время?>, то всегда может<е застать корректора?> Я его предуведо<млю, и он?> выдаст всегда всё что <нужно> из газет. <...> (2)

Мой адрес (на всякий с<лу>ча<й>: Гусев переулок, дом № 8, кварт<ира 17>.

Ваш весь Ф. Достоевский.

(1) текст письма сильно поврежден (2) далее сохранились обрывки слов: или Вы пос<етите?>

1874

515. M. A. АЛЕКСАНДРОВУ

3 января 1874. Петербург

Любезнейший Михаил Александрович, я корректуру "Сельских школ" отсмотрел, но если есть хоть какая-нибудь возможность выбросить эту статью теперь, то выбросьте. Избавьте меня от нее. <Князь> отдал, не читая сам, я знаю. Завтра (в пятницу) Вы уж, конечно, получите что-нибудь от <князя>, (1) да и сам он, может быть, приедет. Тогда набирайте его роман вместо этой статьи, или посылаю вам на всякий случай "Корреспонденцию из Корфу" (если будет еще время набрать). Хотя эта "Корреспонденция из Корфу" вовсе не хороша, но все-таки в 100 раз лучше "Сельских школ". Я, впрочем, желал бы не набирать Корфу. В самом крайнем случае можно было бы пустить "Сердечный метод", если он не разобран, но только в самом крайнем случае. Но если уж никак нельзя, то пустите "Сельские школы". Только я буду болен от этого.

Достоевский.

516. О. Ф. МИЛЛЕРУ

4 января 1874. Петербург

Милостивый государь Орест Федорович,

К величайшему моему сожалению, я теперь уже не могу решиться напечатать Вашу статью - и, конечно, против моего желания. Меня как редактора призывали на днях в Цензурн<ый> комитет и внушали, что про голод хотя и можно писать и печатать сообщенные факты, но без тенденциозности в известную сторону и чтоб не было "алярмирующего". Об этом внушении сообщаю Вам секретно.

Но, перечтя Вашу статью, печатать ее боюсь. К тому же, во всяком случае, придется опять кое-что из статьи выкинуть. Что ж из нее останется?

Очень сожалею, что так затянулось, но без моей вины. Простите тоже за помарки в рукописи: она уже была в наборе, из чего можете заключить об искренности слов моих.

Примите уверение в совершенном моем уважении. Ваш покорнейший слуга

Федор Достоевский.

4 января 74.

517. M. A. АЛЕКСАНДРОВУ

24 января 1874. Петербург

Г-ну метранпажу Александрову.

Любезнейший Михаил Александрович.

Посылаю Вам статью Филиппова (начало) - 2 листа. Завтра около полудня будет еще два таких же листа, и послезавтра, в субботу, тоже около полудня будет еще 2 листа.

Стало быть, всего будет с полученными Вами "Панихидой" и проповедью около 1200 строк Филиппова.

Поместить надо всё зараз в одном №, и нельзя иначе.

Поместить эту теперь присылаемую третью статью, то есть "Воспоминания о графе", сейчас вслед за имеющеюся у Вас проповедью.

Корректуру Филиппову прислать не в сверстке, а в листах (то есть 2-ю), ибо могут быть исправления.

Полагаю, что надо будет выкинуть статью "Неопределенные побуждения", которая у Вас уже набрана. Так и будет. (1)

Посылаю еще 2 стихотворения А. Н. Майкова. Прошу набрать сейчас же, как есть.

Зашли бы Вы ко мне. Если есть что особенное (не приехал ли князь), то зайдите хоть и сегодня, а то так и завтра в 1 час пополудни. (2)

Ваш Ф. Достоевский.

24 января.

(1) далее помета Достоевского: на обороте

(2) текст: Если есть что ... ... пополудни. - вписан

518. H. H. СТРАХОВУ

9 февраля 1874. Петербург

Многоуважаемый и любезнейший Николай Николаевич,

Анна Григорьевна, свидетельствуя Вам свое почтение, объявляет, что по поводу праздников она принуждена объявить себя несостоятельною принять Вас завтра в воскресенье, о чем я и приехал возвестить Вам, вырвавшись прямо из сжатого воздуха, в котором каждый день отсиживаю теперь по 2 часа. Замечу, что домой возвращаюсь и обедаю дома уже в 8-м часу, и так будет недели 2 или три.

Очень бы желал, однако же, Вас как-нибудь увидеть. Никак не предполагал, что Вы живете всё еще в доме Калугина.

Вам совершенно преданный

Ф. Достоевский.

519. H. M. ДОСТОЕВСКОМУ

9 февраля 1874. Петербург

9 февр./74.

Милый друг Коля, посылаю тебе 5 руб. Дела мои довольно плохи. Но извещаю тебя, что завтра (наверно) воротится из Москвы Корш и привезет тебе часть твою за проданный в Туле дом и сообщит тебе все счеты. Я это узнал сегодня от Полякова. Получить приходится всем до безобразия мало, за огромными расходами и взносами казне и проч. Во всяком случае получишь от Корша (от 400 до 500 р.). Полагаю, не менее. И это получишь завтра, следственно, приготовься. Да вот что: не худо бы не разговаривать в доме; узнает сестра, что ты получил, и на тебя рассердится. В понедельник в суде ее с нами дело. Сумасшедшая! Если б знала она, какие ничтожные двугривенные мы получаем. Сосчитал сейчас все издержки за год по этому делу, сколько сам выдал своими руками - и что ж, полученные за дом 400 с лишком рублей не окупили еще издержек. А она, не имея ни малейшего права законного, требует с нас 20000. Воистину сумасшедшая. А уж какая родственница - и говорить нечего. До свидания.

Твой весь Ф. Достоевский.

На конверте:

<Его вы>сокоблагородию Николаю Михайловичу Достоевскому со вложением 5 руб. (1)

(1) конверт поврежден

520. M. A. АЛЕКСАНДРОВУ

21 февраля 1874. Петербург

Любезнейший Михаил Александрович, статьи моей к этому № не будет, а стало быть, пойдет - Верещагина.

А об стихах скажите князю, которого Вы увидите раньше меня, - то есть насчет строк, так как у нас выходит лишнее. Он и решит Вам этот пункт, сообразуясь с своими статьями.

Ваш Достоевский.

21 февраля/74.

521. А. Ф. КОНИ

Февраль 1874. Петербург

Милостивый государь Анатолий Федорович,

Позвольте мне от души поблагодарить Вас, во-первых, за отмену распоряжения о моем аресте и, во-вторых, за лестное для меня слово, написанное Вами обо мне в письме к многоуважаемой и добрейшей г-же Куликовой, с которою этот случай дал мне большое удовольствие ближе познакомиться.

Но Вам надо точнее знать о том, когда я буду в состоянии исполнить требуемое. В настоящее время я, кроме всего, езжу каждодневно лечиться сжатым воздухом, но полагаю, что к марту, может быть, и кончу лечение. А потому, если не станет это вразрез с Вашими соображениями, я, кажется, совершенно (и во всяком случае) буду готов исполнить приговор в самых первых числах марта.

Впрочем, если по каким-нибудь соображениям надо будет и ранее - то я, без сомнения, всегда готов. И того слишком довольно, что я теперь, на эти несколько дней, избавлен Вашими стараниями, за что еще раз позвольте отблагодарить Вас.

Примите уверение моего искреннего и глубокого уважения. Ваш покорный слуга

Федор Достоевский.

522. В. П. МЕЩЕРСКОМУ

1 марта 1874. Петербург

1 марта/74.

4 часа пополуночи.

Милый, любезнейший и многоуважаемый князь, ради бога, не считайте, что я беспрерывно желаю с Вами грызться и Вам противоречить по журналу. Возьмите лишь в соображение и могущее во мне образоваться настроение и мой личный взгляд и тогда поймете, что я не могу же не заявить моего мнения в деле, столь прямо касающемся и меня.

Я по поводу письма Полонского. Не понимаю Вашего характера: Вы говорили мне сами, что это так "мило (1) написано". Между тем это самая грубая нападка (2) на Вас, самое грубое искажение Ваших мыслей - искажение, в котором даже, может быть, есть и умысел, а не одна только современная грубость и тупость понимания современного дешевого (3) либерализма, к которому так многие прибегают из выгоды (начиная с свиньи-Тургенева и кончая вором Пальмом). Полонский пишет: "Вот если б вы написали про А, про Б, про Д, указали нам, назвали их, тогда и т. д.". Это самый нечестный прием, по моему мнению. Кто же такой прямой доносчик, чтоб указывать на всех поименно. Ведь я, например, ужасть как хотел написать про Ольгу Иванову, из процесса о подделке Тамбовских акций, как про тип бессознательно-въевшейся нигилятины, в самом отвратительном и полном виде, в девчонку, которая, может быть, и не слыхала никогда про нигилизм, - и указать на нее как на знаменье времени, да я же затруднился и нашел невозможным тащить ее на суд общества. Как же он требует указаний (то есть доносов правительству) на А и на Б, когда они, кроме осрамления, могли бы лишиться вследствие доноса вашего мест своих и даже попасть под дальнейшее гонение. Можно указывать на А и Б и прямо, но в том-то и беда, что при случае лишь, например, когда само правительство уже указало его, потянуло в суд и осудило, как Колосова, в вышеупомянутом процессе. (4) Вот какие иезуитские вещи в возражении Полонского. В этом возражении всё извращено и искажено. На две строки три нелогичности, а между тем написано в победном тоне, а Вы печатаете.

- 43 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться