Достоевский Ф. М. -- Письма (1870)

- 41 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Из передней - коридором можно входить в столовую и через столовую или к тебе в гостиную (коридор же, повторяю, превосходен), или к тебе в спальню. Днем же через мой кабинет. Одним словом, всё крепко, всё цело, красиво и приспособлено. Анна Николавна находит, что это лучше и удобнее, чем у Сливчанского. Вся квартира больше, чем у Сливчанского. Цена 700 руб. с водою и с дворником. Жильцы в доме все люди почтенные и известные. Тишина и порядок и два шага от Невского. Заметь себе, что у Сливчанского у нас решительно нет столовой, а здесь столовая отлично расположена и сверх того для тебя много помещения. Для детей воздух лучше, места больше и сад; и нет сумасшедшего хозяина.

Есть и неудобства, но вздорные: 1) контракт на 2 года. Но это только нам же лучше, ничего нет легче, как сдать квартиру теперь в Петербурге, так и рвут. Во-2-х, все квартиры повысились в цене против прошлой зимы, и на будущий год эта квартира будет стоить уже не 700, а 800 руб.

2-е. Плата вперед за два месяца, но я думаю, что это совершенно всё равно.

Но я еще не дал задатку. Главное, трепещу, чтоб не перебили. Но если и решусь дать, то ни в коем случае не перееду раньше твоего прибытия. (NB. Контракт на счет хозяина, и квартира будет считаться лишь с 1-го августа (6) или со дня переезда, так что мы почти ничего не потеряем.)

Понимаю, что одно тяжело - это переезд. Но что же делать! Зато на два года спокойны.

Aннa Николавна поощряла дать задаток скорее.

Был у Сливчанского. Был очень вежлив, но объявил твердо, что мужиков по лестнице не пустит. Насчет же оставления ключа изменил гнев на милость и согласился, чтоб оставлять у дворников.

Итак, Аня, не знаю, решусь или не решусь. Во всяком случае я еще буду жить у Сливчанского, когда воротишься, и будем до 1-го августа. (6) Много бы надо о квартире переговорить, о чем много и долго писать. До свидания. Это только чтоб тебя уведомить. Я еще Сливчанскому ничего не говорил.

Больше писать, думаю, что не буду тебе, да и времени не будет. Жду вас 25-го или около. Анна Николавна была очень смущена долгом Ленчу. (7) Хочет ехать поскорее в Финляндию. Очень, очень жаловалась на здоровье и, главное, на усталость за всё это лето. Действительно, она, бедная, много работала, все за нянек, нет у них нянек. Целую и обнимаю тебя и детей. Благословляю в путь. Ну, дай бог, дай бог.

Твой Достоевский.

(1) далее было: больших

(2) вместо: будем жить - было: живем

(3) далее начато: Этот д<ом>

(4) было: больше залы

(5) вместо: не маленькая - было начато: немного

(6) по-видимому, описка - следует: сентября.

(7) была очень ... ... долгом Ленчу. зачеркнуто

Редакция помещается в Надеждинской, близко от Невского, так что близко будет от квартиры.

На конверте: В Старую Руссу (Новгородской губернии)

Ее высокоблагородию Анне Григорьевне Достоевской по реке Переростице, в доме подполковника Гриббе

496. А. У. ПОРЕЦКОМУ

22 августа 1873. Петербург

22 августа/73.

Многоуважаемый и любезнейший Александр Устинович,

Метранпаж <у>жа<сн>о пр<осил>, (1) чтоб написал Вам о статье "Областное обозр<ение>", ибо у них отнят <конец?> нед<ели>, <2>-ой день работы, в воскресенье <, и набор надо закончить в субботу?>, в другое <время?> станки разбираются . Стало быть, воскресе<нье> <поздно, доставить надо?> в субботу,

<а> еще <лучше? в> пятницу. В субботу вечером долж<но> б<ыть> <о>ко<нчание?> отпечатано. (2) <...> Хочется <поблаг>одарить Вас за про<шлое обозрение> <Понравилось?> как составлено, а напи<сано очень? хорошо? как> мнение постороннего

<...> <я был у князя,> где читали вслух и пр<изнали обзор удачным?> <...> <Полагают, что?> обращают внимание <на> вопрос <...> первый почти раз (3) <...> чрезвычайно удачный обзор <...> насчет Голубова, чрезвычайно понятный и вам и <каждому> <и ником>у придраться нельзя, а между тем смы<сл>

<самый?> желательный.

До свидания. Крепко жму Вашу руку.

Ваш весь Ф. Достоевский.

Или пришлите статью, или уведомьте.

(1) текст письма сохранился не полностью

(2) далее текст утрачен; сохранились отдельные слова: статья <...> эксп<...>, что ее

(3) далее сохранились отдельные слова: статья <...> критики (чем и всем начать бы <...> статья -то). <...> таким образом это <...> <прежн?>им критериумом надо решать такие <...> пункт

497. Д. Д. КИШЕНСКОМУ

5 сентября 1873. Петербург

Среда 5 сент./73.

Милостивый государь Дмитрий Дмитриевич,

Ваше грубое письмо, совершенно для меня неожиданное, сначала очень рассердило меня. Но теперь, когда я, для справок, собрал и пересмотрел все Ваши письма ко мне, - я убедился, что между нами произошла классическая и вековечная история Жиль-Блаза с архиепископом Гренадским. Но начну по порядку, именно с денег. Ко мне так о деньгах никто не пишет, и с этой стороны меня все знают. 22 августа я выдал секретарю редакции (как всегда это делаю при расплатах иногородным) следуемую Вам сумму за Пролог. Вчера только после Вашего письма узнал от него, что он не послал 22-го, а послал 28. Секретарь г-н Пуцыкович - человек в высшей степени честный, но не всегда аккуратный. Почтамтскую расписку он обещал мне завтра же разыскать, непременно. Деньги посланы, почему не получили - не знаю и отвечать не обязан. Никто и никогда не скажет про меня, чтоб я задержал чьи-либо деньги. И после всех Ваших писем, которые принужден был сейчас перечесть, Вы, в гневе своем, не нашли ничего лучше, как (1) начать этими деньгами! И это мне-то! Вы можете сердиться на меня за всё, но ни за что не думал, что Вы этак (2) начнете.

Вы пишете:

"В прошлом письме я, кажется, ясно высказал Вам то, что я не желаю разыгрывать роль школяра и не желаю, чтоб мою драму портили под видом поправок".

Какое это последнее письмо? Последнее Ваше письмо, полученное мною, письмо от 31 июля, при посылке мне Вашей статьи "Промахи". Ничего подобного Вы в этом письме не говорили. Ничего не было в этом тоне и в прежних письмах. Да и тона такого я бы никогда с собою не допустил. Тон наших обоюдных писем был совсем, совсем другой. Такого письма у меня нет. Никогда не получал ничего подобного. Напротив, вот какое место я нашел в Ваших письмах:

"...Этого одного я не могу изменить! А остальное - делайте что угодно, многоуважаемый Федор Михайлович, только примите к сведению и мои заметки, и в сих поправках я Вам верю и, что Вы по сему законно учините, спорить и прекословить не буду!

Не шутя, я прошу еще пощады всем конечным монологам! Не хочется мне их уменьшать".

Это буквально выписка из Вашего письма от 27 июля. Потом ни в одном письме Вашем Вы не брали позволение поправок назад. Если уж так выражаетесь: "Прошу пощады всем конечным монологам", - то, значит, на большие выправки согласились. Что же Вы теперь-то мне пишете?

Я в моих письмах писал обнаженно и откровенное том, что надо исправить. Я писал Вам, что Вы пишете очень шероховато, мало того, слишком не синтаксически. Часто слишком много рассуждают не к месту и не к действию. Я переделал в прологе мелочи и очень мало. Я укоротил одно постороннее рассуждение, вычеркнул, где Гордеев чуть вошел - прямо начинает невесте о разврате (то есть два-три слова), и изменил на каплю сцену на коленях, чтобы вся она была возможнее и естественнее. (3) Мало того, везде, где мог, делал язык легче и разговорнее. Вы пишете, что я Вас исказил. Призовем экспертов по два с обеих сторон и пусть решат: исказил ли я Вас?

Но всё это теперь невозможно. Мог ли я знать заране, что Вы, доверивший мне поправки после всего, что я Вам так ясно и прямо об Вашей драме написал, - закричите при первой ничтожной поправке. Знал бы - так, конечно, и не начинал бы печатать. Я совсем иного человека видел из Ваших писем.

Что значит выражение "под видом"? "Не желаю, чтоб мою драму портили под видом поправок". Что ж, я исказил, по-Вашему, умышленно, скрываясь под каким-то видом? Я поправлял по совести, но Вы что-то подозреваете. Чем же объяснить слово под видом? Желая Вам зла, может быть? И всё это после бывших-то фактов! Да кто же этому поверит? И Вы думаете, что ничего писать такие обиды? Неужели Вы меняете людей из первой досады, как старые сапоги, и так быстро способны подумать злое о человеке, которого вчера считали своим? (Письма-то Ваши налицо.)

Вы спрашиваете самым неделикатным языком: "почему я не высылаю Вам драму". А почему Вы мне не отвечали? Я ждал ответа. Я написал Вам весьма ясно, предлагая Вам самому исправить Вашу драму: "Рукопись не высылаю, предполагая, что у Вас есть черновая или список. Но если нет - напишите, и тотчас вышлю". Зачем же Вы не написали? Я всё ждал и именно думал, не получая ответа, что у Вас оказался список. Могли прислать открытое письмо с двумя строчками, и тотчас бы выслал. Ну зачем, скажите, мне Вашу драму удерживать вопреки Вашему желанию? Оставил же я ее до Вашего ответа единственно потому, что ждал возвращения в Петербург одного человека, мнение (4) которого я очень ценю и которому Ваша первая драма нравилась. Я хотел спросить и его совета.

Что значат такие фразы с подчерками:

"Я доверил Вам единственный экземпляр рукописи "Падения", и Вы, как честный человек, обязаны возвратить его!"

Я не понимаю этого тона; не могу понять и теперь, даже от Вас. Что значит: доверил? Вы просто прислали рукопись: напечатать или нет, как все присылают. К чему воззвание к (5) честному человеку? Да зачем, скажите, я стану ее держать? Я вовсе не считаю ее за драгоценность и слишком ясно Вам об этом писал. Да и драгоценность ни за что не стал бы держать после того, что из-за (6) нее перенес!

Р. S. Я вполне желаю, чтоб Ваша драма имела полный успех (на сцене, например). Последнее пожелание! (7)

(1) далее было: попрекать

(2) ранее было: этим

(3) вместо: возможнее и естественнее - было: хоть как-то естественна

(4) в подлиннике описка: мнением

(5) было: как

(6) было: от

(7) текст: Р. S. Я вполне ... ... пожелание! - вписан на полях

498. H. M. ДОСТОЕВСКОМУ

14 сентября 1873. Петербург

Любезный друг Коля,

Если пришлешь ко мне Наталью, то у меня есть для тебя руб. 10 на случай, если ты нуждаешься или нездоров. Я тоже болен и очень занят. На прошлой неделе лечился и не выходил из дому, был в лихорадке.

Обнимаю тебя, голубчик.

Твой Ф. Достоевский.

14 сент<ября>/73.

499. M. A. АЛЕКСАНДРОВУ

15 сентября 1873. Петербург

Люб<езный> Александров, вместо 250 строк я написал, кажется, до 500. Уменьшить ничего не могу. Как же быть? Непременно надо найти место и решить поскорее. Выбросить статью всегда можно, но можно ли при этом сохранить и прежнее расположение? Вынув, например, "Железные дороги"?

Если же нельзя, то есть: "Еженед<ельная> хроника", "Иностранные события", "Петербургское обозрение" и т. д., то нельзя ли мою или Пуцыковичеву статью пустить в другом месте?

- 41 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться