Достоевский Ф. М. -- Письма (1870)

- 13 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Выслушайте теперь, Аполлон Николаевич, почему это всё для меня так важно.

Само собою разумеется, что важно для меня и самое получение, в настоящую минуту, всей этой значительной для меня суммы. Тем более, что ни под каким видом Стелловский не может отказаться от уплаты, ибо знает, что заплатит неустойку в 3000, по совершенно точному и ясному пункту контракта. Я потому и прошу Вас так настоятельно и убедительно, что никакой задержки и никаких, чуть-чуть лишь значительных хлопот не предвижу; ибо он никаким образом не посмеет отказаться, зная, чему подвергается.

Но, кроме получения денег, для меня важно и будущее. А во всем этом деле очень и очень может заключаться нечто, (12) могущее повлиять на мое будущее. Именно: Стелловский шельма. Скупив в 1865 году векселя мои (за брата) Демису и мой вексель Гаврилову, он принудил меня тогда сделать с ним этот позорный контракт продажи моих сочинений требованием немедленной уплаты или тюрьмы. Так точно может он поступить и теперь по моем возвращении. Скупив с выгодою, то есть за бесценок, некоторые мои векселя, он может опять лет на семь сделаться собственником моих бывших и будущих сочинений, принудив меня, по возвращении моем, к какому-нибудь контракту, подобному контракту 1865 года. Я даже имею основание это предполагать; раз уже ему удалось, почему же ему в другой не попробовать? Теперь рассудите: если бы он, под каким бы то ни было предлогом, не заплатил Вам теперь этих денег за "Преступление и наказание" (хотя бы, например, объявил Вам, что у него на меня вексель, что будет совершенно незаконно, ибо вексель векселем, а уплату он все-таки произведи), - то я, в будущем, имею против него щит, а именно - требование 3000 руб. неустойки, потому что он, по смыслу контракта, ни под каким видом не имеет права уклониться от законного требования уплаты в ту же минуту, как ее потребуют.

И потому просил бы Вас очень:

Если он от уплаты уклонится, замедлит ответом или предъявит Вам какую-нибудь причину, то чудесно было бы, если б при этом находился еще кто-нибудь свидетелем. Всего лучше и удобнее, по-моему, поступить бы так:

Когда Вы, в первый раз, пошлете ему записку Вашу при моем к нему письме, то прибавьте в записке, что ждете ответа по возможности не далее как в трехдневный срок. Если он Вам ничего не ответит или ответит (что бы там ни было, это всё равно), но не письменно, а лично, то вот тут бы не худо свидетеля. Для этого сделать так: если он уклонится от ответа в трехдневный срок, то послать к нему еще четыре строчки, но не по почте, а с кем-нибудь (можно бы даже взять какого-нибудь ходатая по делам, если будет стоить недорого; я заплачу) и добиться от него ответа (какого бы там ни было), только ответа при свидетеле. Таким образом я буду иметь факт и свидетелей факта, что Стелловский по предъявленному от моего имени законному требованию с него, в силу контракта, денег - их не заплатил. С меня довольно. Он заплатит мне тогда непременно 3000.

Итак, я прошу Вас, многоуважаемый друг мой, всего только добиться от него какого-нибудь ответа и чтоб об ответе этом знало и еще какое-нибудь третье лицо, то есть Ваш посланный. Вот и всё. Хлопотать же о непременном получении денег в случае, если б он стал вилять и отлынивать, - совершенно не надо. С меня довольно будет того, что он, под каким бы там ни было предлогом, не заплатил.

Но повторяю еще раз: предположение, что он не заплатит Вам по первому Вашему требованию и станет вилять, - почти невозможно. Он слишком тертый калач и знает, чему он подвергается. Знает тоже, что я его не пощажу и неустойку с него возьму. И потому не посмеет он Вам не уплатить и не ответить тотчас же на Ваше письмо. А так <как> Вы, кроме доверенности от меня, будете иметь в руках еще подлинную копию с нашего контракта 1865 и дело будет происходить в конторе маклера, то он уже никак не посмеет заподозрить неправильность выданной Вам мною доверенности или что-нибудь в этом роде. Дело будет вестись слишком серьезно, ясно и на открытую. И опять повторяю: если он не захочет уплатить, то добиваться уплаты не надо. Я Вас не посмею обременить такою просьбой. Всего только послать ему четыре строки с извещением и получить ответ.

NB.) (13) Уплата в конторе Барулина (где-то на Невском) делается лишь для его полнейшего удостоверения. Но если он захочет (14) отдать Вам деньги просто под расписку Вашу, без Барулина, - то тем лучше еще; меньше хлопот.

Не откажите же мне, Аполлон Николаевич. Прошу Вас чрезвычайно. Дело не может иметь никаких особенных хлопот, а мне Вы сделаете бог знает какое одолжение!

Буду ждать Вашего ответа. Но по важности для меня дела, прошу Вас, любезнейший Аполлон Николаевич, ответьте мне немедленно по получении этого письма, всего хоть двумя строчками: да или нет?

Анна Григорьевна очень кланяется Вам и Анне Ивановне. Глубокий поклон Анне Ивановне от меня.

Ваш весь Федор Достоевский.

Женился ли Паша?

(1) было: Кто знал

(2) вместо: довериться ... ... деле - было начато: поручить это

(3) далее было: и выйд<ет>

(4) вместо: получим ... ... сумму было начато: получится вся сумма

(5) далее было: в форма<те>

(6) далее было: по такому-то пункту контракта

(7) было: в Дрездене

(8) далее было начато: Впрочем, если Вам угодно будет заплатить Ап<оллону> Ник<олаеви>чу следуемую мне сумму за "Преступление и наказание"

(9) далее было начато: Впрочем, в случае если Вы пожелаете заплатить немедленно и просто Ап<оллону> Ник<олаеви>чу Майкову всю следуемую сумму без засвидетельствования маклера на копии или на подлиннике

(10) вместо: осталось бы - было: остается

(11) далее было начато: Получив же

(12) было начато: случай

(13) далее было начато: Если он не

(14) было начато: со<гласится>

403. A. H. МАЙКОВУ

30 декабря 1870 (11 января 1871). Дрезден

Дрезден 30 декабря 1870 года.

Благодарю Вас беспредельно, любезнейший Аполлон Николаевич, во-первых, за Вашу готовность помочь, а во-2-х, за то, что не замедлили ответом. Но так как Вы позабыли выставить на конверте poste restante, то я и получил Ваше письмо только на третий день по приходе его в Дрезден, (1) и почтальон разыскивал меня здесь три дня через полицию. Высылаю Вам доверенность, и не обвините меня в нахальстве, прочтя ее: всё это, как уверяли меня, одна только необходимая форма. Впрочем, такая полнота доверенности и для самого Стелловского будет внушительнее. Эту доверенность Вам надо будет засвидетельствовать в департаменте внешних сношений, кажется (Паша знает), где засвидетельствуют подпись нашего посольства. Кроме того, высылаю Вам подлинную копию с контракта моего с Стелловским в 1865 году. Прочтите, прошу Вас очень, внимательно эту копию, особенно 8-й и 13-й пункты - и Вы увидите всю суть дела совершенно ясно и убедитесь, до какой степени это дело простое и бесспорное. Тут только взять да получить. Да и тяжело было бы мне утруждать Вас более сложным делом. Мое мнение, что чем открытее, (2) проще и суше (то есть строже) Вы поведете дело, тем лучше. Высылаю и письмо к Стелловскому, незапечатанное; прочтите его. Главное в том, чтоб у Вас под рукою был уполномоченный (если надо, я заплачу из полученной с Стелловского суммы, если не много) для того, чтоб он снес Стелловскому это письмо мое с запиской от Вас в четырех строках (но и уполномоченный пусть бы передал письмо мое незапечатанным). В Ваших же четырех строках Вы пригласите его, если он хочет, к Барулину, и чтоб он назначил Вам время для уплаты в конторе Барулина. А то как хочет, но только пусть уплатит под Вашу расписку.

Не заплатить он не может: прочтите 13-й пункт контракта. Но беда, если будет вилять и оттягивать. Тогда пусть уполномоченный Ваш (3) спросит через полицию. Главное в том, чтоб он дал ответ. Конечно, это дело прямое и рано ли, поздно ли, а я с него получу. Но уж как бы хотелось получить теперь! Не хочется просить всё вперед да вперед у "Русского вестника", а иначе и жить нечем.

Повторяю как и в прошлом письме моем: не думаю, чтоб он мог отказаться, да и представить не могу, на каком основании он бы мог это сделать? Но в случае если он откажется от уплаты на каком бы то ни было основании, то покажите, прошу Вас очень, доверенность мою Вам и копию какому-нибудь дельцу: что он скажет? Дело бесспорное и можно бы потребовать сейчас уплаты через полицию. В таком случае, если делец возьмется выиграть наверно дело, то я готов уплатить по окончании дела, если не очень много, говоря сравнительно. (Не может ли Вам прислужить в чем Паша?) (4)

Во всяком случае, повторяю это, я только прошу Вас предъявить Стелловскому мое письмо и четыре Ваши строки и вытребовать у него какой-либо ответ. Вот и всё. А главное, умоляю Вас уведомить меня об ответе его неотлагательно. Это очень важно для меня. Рассудите: или знать, что получу рублей 900, или писать в "Русский вестник" просьбу. Кстати, сделайте расчет. Это в одну минуту: стоит только знать число листов в изданном "Преступлении и наказании" и помножить на то число рублей, в которое обошелся каждый лист издания всех моих сочинений Стелловским в 1866-м году. То же число рублей определяется ясно: надо сосчитать всё число листов всех трех томов издания Стелловским моих сочинений в 1866-м году (разумеется, кроме "Преступления и наказания") (5) и этим числом листов разделить сумму 3000 р. Тогда и определится, что стоит каждый лист. Впрочем, прочтите 8-й пункт контракта, там это ясно обозначено. (6)

Ну вот и всё. В конце концов думаю, что он не откажется, а просто уплатит, разве только повиляет немного. Но, ради бога, уведомьте поскорее.

Да, приехать я непременно хочу и ворочусь весной наверно. Здесь я нахожусь в таком гнусном состоянии духа, что почти писать не могу. Мне ужасть как тяжело писать. За событиями слежу и у нас и здесь лихорадочно и много прожил жизни в эти четыре года. Сильно жил, хотя и уединенно. Что бог пошлет дальше - приму безропотно. Семейство тоже сильно обязывает совесть. Хочется, наконец, и людей видеть. Страхов писал мне, что ужасно всё еще в нашем обществе молодо-зелено.

Если б Вы знали, как это отсюда видно! Но если б Вы знали, какое кровное отвращение, до ненависти, возбудила во мне к себе Европа в эти четыре года. Господи, какие у нас предрассудки насчет Европы! Ну разве не младенец тот русский (а ведь почти все), который верит, что пруссак победил школой? Это похабно даже. Хороша школа, которая грабит и мучает, как Атиллова орда? (Да и не больше ли?)

Вы пишете, что против грубой силы встает теперь, во Франции, дух нации? Да никогда же я в этом не сомневался с самого начала, и если там не дадут маху, заключив (8) мир, и переждут еще месяца три, то немцы будут выгнаны, и тогда - какой позор! Долго писать надо, а то бы я мог сообщить Вам много любопытного из наглядных наблюде<ни>й, например, как отправляются отсюда во Францию солдаты, как собирают их, экипируют, продовольствуют и везут. Это ужасно любопытно. Дрянная, например, бабенка, проживающая тем, что снимает две комнаты и, меблировав их, отдает их внаем (стало быть, имеет свою мебель на два гроша), за то, что имеет свою мебель, должна дать постой с прокормлением на свой счет десятерым солдатам. Они простоят дня три, два, один, редко неделю, но ведь это ей в 20-30 талеров обойдется.

- 13 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться