Достоевский Ф. М. -- Преступление и наказание

- 95 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Он был очень беспокоен, посылал о ней справляться. Скоро узнал он, что болезнь ее не опасна. Узнав, в свою очередь, что он об ней так тоскует и заботится, Соня прислала ему записку, написанную карандашом, и уведомляла его, что ей гораздо легче, что у ней пустая, легкая простуда и что она скоро, очень скоро, придет повидаться с ним на работу. Когда он читал эту записку, сердце его сильно и больно билось.

День опять был ясный и теплый. Ранним утром, часов в шесть, он отправился на работу, на берег реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра и где толкли его. Отправилось туда всего три работника. Один из арестантов взял конвойного и пошел с ним в крепость за каким-то инструментом; другой стал изготовлять дрова и накладывать в печь. Раскольников вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую и пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками чернелись кочевые юрты. Там была свобода и жили другие люди, совсем непохожие на здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли еще века Авраама и стад его. Раскольников сидел, смотрел неподвижно, не отрываясь; мысль его переходила в грезы, в созерцание; он ни о чем не думал, но какая-то тоска волновала его и мучила.

Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом. Было еще очень рано, утренний холодок еще не смягчился. На ней был ее бедный, старый бурнус и зеленый платок. Лицо ее еще носило признаки болезни, похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко протянула ему свою руку.

Она всегда протягивала ему свою руку робко, иногда даже не подавала совсем, как бы боялась, что он оттолкнет ее. Он всегда как бы с отвращением брал ее руку, всегда точно с досадой встречал ее, иногда упорно молчал во все время ее посещения. Случалось, что она трепетала его и уходила в глубокой скорби. Но теперь их руки не разнимались; он мельком и быстро взглянул на нее, ничего не выговорил и опустил свои глаза в землю. Они были одни, их никто не видел. Конвойный на ту пору отворотился.

Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее, и что настала же, наконец, эта минута…

Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.

Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она – она ведь и жила только одною его жизнью!

Вечером того же дня, когда уже заперли казармы, Раскольников лежал на нарах и думал о ней. В этот день ему даже показалось, что как будто все каторжные, бывшие враги его, уже глядели на него иначе. Он даже сам заговаривал с ними, и ему отвечали ласково. Он припомнил теперь это, но ведь так и должно было быть: разве не должно теперь все измениться?

Он думал об ней. Он вспомнил, как он постоянно ее мучил и терзал ее сердце; вспомнил ее бледное, худенькое личико, но его почти и не мучили теперь эти воспоминания: он знал, какою бесконечною любовью искупит он теперь все ее страдания.

Да и что такое эти все, все муки прошлого! Всё, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое.

Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря. В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих пор он ее и не раскрывал.

Он не раскрыл ее и теперь, но одна мысль промелькнула в нем: «Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления по крайней мере…»

Она тоже весь этот день была в волнении, а в ночь даже опять захворала. Но она была до того счастлива, что почти испугалась своего счастия. Семь лет, только семь лет! В начале своего счастия, в иные мгновения, они оба готовы были смотреть на эти семь лет, как на семь дней. Он даже и не знал того, что новая жизнь не даром же ему достается, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом…

Но тут уж начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа, – но теперешний рассказ наш окончен.

Примечания

1

Циммерман – известный в Петербурге владелец фабрики головных уборов и магазина на Невском проспекте. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Кацавейка – короткая теплая кофта.

3

Билетик (простореч.) – рубль.

4

Укладка – небольшой сундук.

5

Сибирка – верхняя одежда в виде короткого сарафана в талию со сборками и стоячим воротником.

6

Нанковая – особая хлопчатобумажная ткань, по имени китайского города Нанкина, где она изготовлялась.

7

«Физиология» Льюиса – книга английского философа и физиолога Д. Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни», в которой популярно излагались естественно-научные идеи.

8

Бурнус – верхняя одежда в виде накидки.

9

Драдедам – тонкое (дамское) сукно.

10

«Хуторок» – популярная в середине XIX в. песня Е. Климовского на слова А. В. Кольцова (1809–1842).

11

Лот – русская мера веса (12,797 г), применявшаяся до введения метрической меры.

12

Скалдырничать – попрошайничать.

13

Орден Святой Анны, в данном случае, вероятно, IV – низшей степени отличия.

14

Кичка – старинный праздничный головной убор замужней женщины.

15

Коты – теплая женская обувь.

16

Рост человека обозначался в вершках сверх двух аршин (аршин – 71 см, вершок – 4,44 см).

17

Гарнитур – толстая шелковая ткань, изготовляемая на французских фабриках в Туре.

18

Квартальный надзиратель – полицейский, ведавший небольшим городским участком (кварталом).

19

Хожалые – служащие при полиции в качестве рассыльных, низшие полицейские чины.

20

Благодарю (нем.).

21

Присутствие – место службы в государственном учреждении.

22

Пенные – от пеня – штраф за невыполнение принятых обязательств.

23

Смирительный – т. е. смирительный дом – место, куда заключали на определенный срок за незначительные проступки.

24

Будируя – т. е. сердясь (от фр. bouder).

25

«Confessions» (фр.) – «Исповедь» Ж. Ж. Руссо (1712–1778).

26

Выжига – мошенник, пройдоха.

27

Головка – женская головная повязка.

28

Вояжирует – здесь: грезит, блуждает в царстве снов (от фр. voyager – путешествовать).

29

Авенантненькая – приятная, привлекательная (от фр. avenant).

30

Онёры – почести (фр. honn?ur).

31

С аффектацией – с неестественным, подчеркнутым выражением чувств (от фр. affecter – делать что-либо искусственным).

32

Кринолин – широкая юбка со вшитыми в нее обручами из китового уса.

33

Фланер – праздношатающийся (фр. flaneur).

34

Бланбеки – молокососы, желторотые (фр. blanc-bec).

35

Довольно болтать! (фр.)

36

Омбрелька – зонтик (фр. ombrelle).

37

Пикированная – здесь: обиженная, уязвленная (от фр. piquer – говорить колкости).

38

Дебаркадер – здесь: пассажирский перрон на железнодорожной станции.

39

Подыхайте, собаки, если вам плохо! (фр.)

40

Фаланстеры – дворцы-общежития, о которых мечтал в своей утопии Ш. Фурье, французский социалист-утопист.

41

Сажень – мера длины, равная 2,134 м. Колокольня Ивана Великого в Кремле высотой около 40 сажен, т. е. более 80 м.

42

Ликург – легендарный законодатель Спарты (9–8 вв. до н. э.); Солон – политический деятель и реформатор в Древних Афинах (7–6 вв. до н. э.); Магомет – основатель ислама (6–7 вв. н. э.).

43

да здравствует вековечная война (фр.).

44

Кварташка – ироническое от «квартальный надзиратель».

45

Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) – изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды. 30° по Реомюру = 37,5° по Цельсию.

46

и ничто человеческое (лат.).

47

добрая война (фр.).

48

Истощилась до ижицы – т. е. почти иссякла.

49

Дюссо (Dussot) – владелец известного в Петербурге ресторана.

50

я в пьяном виде нехорош (фр.).

51

чтоб угодить вам… (фр.)

52

- 95 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться